— Да, — договорила Валерия и уже направилась дальше. — А вот здесь у меня будет рабочее место?
— Это моя спальня, — сухо сказала Татьяна.
— В каком смысле?
Из кухни вышел Владимир, держа в руке чайник.
— Валерия, не начинай. Всё решаемо. Мы Татьянину машинку переставим в гостиную. Ей там, может, даже лучше будет — светлее.
— А, ну тогда ладно, — Валерия облегчённо рассмеялась. — А то я уже мысленно поставила стол к окну. У меня же видеосозвоны, фон должен быть приличный.
Швейную машинку в итоге перенесли в гостиную и задвинули в угол за кресло. Оверлок там уже никак не помещался, поэтому его отправили на балкон, сверху прикрыв клеёнкой. Рулоны ткани Татьяна пристроила вдоль стены в спальне. Гладильная доска перекочевала на кухню и встала между холодильником и дверью, так что каждый второй проходящий обязательно задевал её бедром или локтем.
— Видишь, а ты переживала, — сказал вечером Владимир. — Ничего страшного. Все разместились, всем удобно.
К среде Татьяна уже выучила новый распорядок квартиры. В десять утра у Валерии был созвон, и в это время нельзя было включать чайник, потому что «он гудит прямо в микрофон». Денис работал в автосервисе сутки через сутки, после ночной возвращался и спал до трёх, так что в квартире снова требовалась тишина. В семь утра, когда Татьяне надо было собираться на смену, ванная почти всегда оказывалась занята: Валерия мыла голову. А ещё выяснилось, что Кекс обожает устраиваться спать прямо на тканях.
— Татьяна, можно что-нибудь придумать с котом? — однажды спросила Валерия. — Он у нас нервный, переезд для него стресс. Вы не могли бы не оставлять дверь в спальню открытой? Он туда забирается, видит рулоны и начинает их царапать.
— То есть он дерёт мои ткани, а дверь закрывать должна я?
— Ну а как иначе?
Платёжка за сентябрь пришла на 4 160 грн. В августе было 2 880.
— Ну так понятно, — Владимир повертел квитанцию в руках. — Четверо взрослых в квартире. Вода, электричество. Всё логично.
— Я и говорю, логично, — ответила Татьяна. — Просто вслух отметила.
— Ты так вслух отмечаешь, что всем сразу всё ясно.
— Мы добавим, — крикнула Валерия из коридора. — Денис, мы же добавим?
— Добавим, — отозвался тот.
Добавили один раз, уже в начале октября: принесли пакет из «АТБ», где лежали курица, пачка макарон, майонез и коробка конфет «Ассорти». Конфеты Валерия распечатала в тот же вечер и под сериал незаметно съела почти половину.
Ужинать теперь садились вчетвером. За столом Владимир вдруг становился разговорчивым — таким Татьяна его дома давно не видела.
— Валерия, картошку бери, не стесняйся. А то у нас Татьяна Витальевна всё строго порциями выдаёт, у неё каждый грамм на учёте.
— Пап, ну что ты, — засмеялась Валерия.
— Она у нас бережливая. За мной свет в туалете выключает. Я ещё выйти не успел, а уже щёлк — темнота.
— Неправда, — сказала Татьяна.
— Ладно, почти правда. — Владимир подмигнул Денису. — Привыкай, здесь дисциплина.
Денис неловко улыбнулся и уставился в свою тарелку так внимательно, будто там было написано что-то важное. В целом он был неплохим парнем: тихий, вежливый, всё время пытался что-нибудь подкрутить или починить. Один раз и правда привёл в порядок смеситель.
— А вы серьёзно сами шьёте? — спросила Валерия. — Шторы и всё такое?
— Серьёзно.
— Ничего себе. Я думала, этим сейчас только бабушки занимаются. Сейчас же на маркетплейсе можно любые шторы купить за 800 грн, ещё и с доставкой.
— За 800 грн и качество будет на 800 грн.
— Не знаю, у нас вполне нормальные висели.
Татьяна тоже улыбнулась вместе со всеми. Не улыбнуться означало испортить ужин, а ужин, между прочим, готовила она.
Лён она начала кроить в пятницу. Четырнадцать метров плотной тяжёлой ткани песочного оттенка. Марина Павловна покупала его сама, в магазине на улице Свободы, привезла на такси и несколько раз повторила: «Танечка, только аккуратно, пожалуйста, он мне в 4 500 грн обошёлся». Раскроенные полотна Татьяна разложила в спальне на кровати, сверху прикрыла простынёй и ушла на смену.
Домой она вернулась в четыре. В спальне Денис собирал велосипед.
— Ой, — он резко выпрямился. — Я тут… у нас в комнате совсем тесно, решил здесь быстро.
Простыня была съехавшей набок. На песочном льне, точно посередине первого полотнища, темнело пятно величиной с блюдце. Рядом расплылись ещё два, поменьше. От ткани резко тянуло машинной смазкой.
— Что это такое?
— Смазка, — Денис сглотнул. — Баллончик упал, там крышка… Татьяна, я уже замыл, почти не видно.
— Ты замыл лён со смазкой?
— Просто водой.
Она стояла неподвижно и смотрела на пятна. В голове настойчиво стучала одна и та же сумма: 4 500 грн, 4 500 грн. Не «жалко ткань», не «что теперь сказать Марине Павловне», а именно цифра, ровная и тяжёлая.
— Татьяна, ну чего ты так, — сказал вечером Владимир. — Парень ведь не специально.
— Я понимаю, что не специально.
— Ну вот и всё.
— Что значит «всё»? Это ткань заказчицы. Мне придётся её компенсировать.
— Компенсируешь.
— Из каких денег?
— Ты сейчас с меня деньги требуешь?
— Не с тебя. Денис испортил.
— Денис кредит платит. Ты с него 4 500 грн снимешь?
— А с меня, получается, можно?
— С тебя никто ничего не снимает, — отрезал Владимир. — Ты сама устроила себе этот бизнес на кухне, сама теперь и мучаешься.
Марине Павловне Татьяна позвонила на следующий день и рассказала всё как было. В трубке на несколько секунд стало тихо.