— С той, с кем он был до тебя, — с удовольствием добавила Галина Сергеевна, словно наконец получила право вскрыть старую рану.
— Мама, довольно! — резко бросил Дмитрий.
Но остановить Галину Сергеевну уже было невозможно.
— А что «довольно»? Виктория, между прочим, хотела нормальную семью. Детей хотела. Дом. А не носилась бы со своей работой, как с писаной торбой. И, кстати, она до сих пор одна.
Екатерине на мгновение показалось, будто пол под ногами дрогнул.
О Виктории она знала. Когда-то, ещё до их знакомства, Дмитрий действительно с ней встречался. Это было давно, почти в другой жизни. Но сейчас мать мужа говорила о ней так, будто эта женщина никуда не исчезала, будто всё это время оставалась где-то рядом.
Екатерина медленно спросила:
— А откуда вам известно, что она одна?
Галина Сергеевна осеклась.
Дмитрий побледнел так, что это стало заметно даже при мягком свете гирлянд.
И Екатерина поняла всё ещё до того, как кто-то успел произнести хоть слово.
— Дмитрий?
— Катя, не здесь, — глухо сказал он.
— Я спросила: откуда твоя мать знает, что Виктория сейчас свободна?
Татьяна тут же уставилась в тарелку.
Ирина Михайловна внезапно принялась рассматривать ёлочные игрушки, будто видела их впервые.
Даже Алексей отложил телефон и поднял глаза.
— Значит, вы все были в курсе? — почти беззвучно произнесла Екатерина.
Ответа не последовало.
И это общее молчание оказалось хуже любого прямого признания.
Екатерина подошла к мужу вплотную.
— Ты с ней переписываешься?
— Иногда.
— С какого времени?
— Катя, это просто сообщения.
— Я спросила: с какого времени?
— Несколько месяцев.
— Дмитрий.
Он опустил взгляд.
— Полгода.
Екатерина прикрыла глаза.
Полгода.
И тут одна за другой в памяти всплыли мелочи, которые раньше казались случайными: телефон, постоянно лежащий экраном вниз; поздние возвращения с работы; неожиданные поездки к матери; новый пароль; та странная вспышка раздражения, когда она однажды взяла его мобильный, чтобы посмотреть погоду.
— Вы виделись? — спросила она.
— Мы пару раз просто пили кофе.
— Просто кофе, — медленно повторила Екатерина.
— Между нами ничего не было.
И именно в этот момент Галина Сергеевна, будто решив окончательно добить всё, произнесла:
— А даже если бы и было, я бы сына не осудила. Мужчине нужна полноценная семья.
Екатерина повернула к ней голову.
— То есть со мной семья неполноценная?
— Ты и сама всё прекрасно понимаешь.
— Мама, замолчи! — сорвался Дмитрий.
Но поздно.
Внутри Екатерины что-то оборвалось — тихо, окончательно, без возможности склеить обратно.
Она посмотрела на накрытый стол. На две лишние тарелки, появившиеся в последний момент. На свечи. На шоколадный торт, который она испекла специально для Дмитрия. На ёлку, которую вчера украшала до глубокой ночи. На людей, которые вошли в её дом без приглашения, с пустыми руками и с уверенностью, что им здесь все обязаны.
Потом Екатерина ровным голосом сказала:
— Подождите меня пять минут.
И вышла в спальню.
Дмитрий сразу бросился за ней.
— Катя, ты куда?
Она молча достала с антресолей небольшой чемодан.
— Что ты делаешь?
— То, что следовало сделать уже давно.
— Ты правда хочешь разрушить двенадцать лет брака из-за каких-то сообщений?
Екатерина остановилась и медленно повернулась.
— Нет, Дима. Не из-за сообщений.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Из-за двенадцати лет, за которые ты позволил своим родным обращаться со мной как с бесплатной прислугой. Из-за каждого твоего: «Потерпи, это же мама». Из-за того, что ты приводил людей в наш дом, даже не считая нужным спросить меня. Из-за того, что полгода обсуждал наш брак с бывшей девушкой. И из-за сегодняшнего вечера, когда ты привёз сюда всю свою семью, потому что был уверен: я опять промолчу и проглочу.
— Я тебя люблю, — выдохнул он.
— Возможно. Только любишь ты как-то очень удобно для себя.
— Куда ты пойдёшь в Новый год?
Екатерина застегнула молнию на чемодане.
— Туда, где мне не нужно будет заслуживать право спокойно поужинать.
Когда она вернулась в гостиную уже с чемоданом, все разговоры мгновенно стихли.
— Это ещё что такое? — спросила Галина Сергеевна. — Куда ты собралась?
— Уезжаю.
— Из собственного дома?
— Почему же из собственного?
Екатерина вдруг едва заметно улыбнулась.
— Вы можете остаться.
Галина Сергеевна растерянно моргнула.
— Что?
— Вы ведь хотели праздник. Вот и празднуйте.
Екатерина вынула из сумки ключи и положила их перед Дмитрием.
— Только завтра утром я прошу, чтобы квартира была свободна.
— Катя, ты что несёшь? — Дмитрий стал ещё бледнее.
— Квартира моя, Дима.
Галина Сергеевна презрительно фыркнула.
— Она общая.
— Нет.
И теперь тишина в комнате стала по-настоящему плотной.
— Эту квартиру моя мама купила за четыре года до нашей свадьбы, — спокойно сказала Екатерина. — Потом оформила дарственную на меня. Ты это прекрасно знаешь.
Галина Сергеевна резко повернулась к сыну.
— Ты же говорил, что жильё ваше!
Дмитрий молчал.
— Значит, ты и им врал? — устало спросила Екатерина.
Первой поднялась Татьяна.
— Мам, поехали.
— Никуда я не поеду!
— Поехали, я сказала.
Алексей уже помогал детям одеваться.
Ирина Михайловна подошла к Екатерине и неожиданно тихо произнесла:
— Прости.
Екатерина посмотрела на неё с недоумением.
— За что?
— За то, что мы столько лет приезжали и считали это нормальным.
От этих простых слов у Екатерины едва не дрогнули губы.
Но она сдержалась.
Дмитрий вышел за ней на лестничную площадку.
— Катя, подожди.
— Что ещё?
— Не уезжай.
— Сегодня я уеду.
— А завтра?
Екатерина посмотрела на мужчину, с которым прожила двенадцать лет, и впервые увидела перед собой не мужа, которого боялась потерять, а человека, рядом с которым незаметно потеряла саму себя.
— Завтра ты соберёшь свои вещи.
— Ты серьёзно?
— Впервые за долгое время.