— Ты снова сварила ребенку суп из обычной магазинной курицы, а не из фермерской индейки? — Дарья даже обувь в коридоре снять не успела, но уже стояла у кухонной двери и с явным отвращением заглядывала в кастрюлю на плите.
Ирина положила мокрую тряпку в раковину и на секунду прикрыла глаза. После целого дня на ногах поясница тянула так неприятно, будто в нее вставили железный прут. С семи утра она не присела почти ни разу: сначала готовила кашу, потом два часа водила четырехлетнего Матвея по площадкам, после этого оттирала раковину, переглаживала огромную кучу белья и одновременно следила, чтобы внук не успел расписать фломастерами светлые обои в прихожей.
— В ближайшем магазине индейки не оказалось, только голени привезли, да и те все перемороженные, — ровно сказала Ирина, вытирая ладони вафельным полотенцем. — Я купила свежего цыпленка, кожу сняла полностью, бульон первый слила, потом сварила суп с морковкой и мелкой вермишелью. Матвей съел две тарелки и еще добавки попросил. Нормальный суп получился, прозрачный, сытный.
— Конечно, сытный. В такой фабричной курице ведь сплошные стимуляторы роста и антибиотики, вот она ребенку и нравится, — Дарья скинула дорогие туфли и бросила свое бежевое пальто прямо на спинку кухонного стула, который Ирина незадолго до этого тщательно протирала от пыли. — Я же просила заказывать мясо через приложение, в проверенной эко-лавке. Мы это питание уже сто раз обсуждали. У ребенка здоровье закладывается сейчас.
Ирина прикусила язык и промолчала. Ей очень хотелось напомнить невестке, что деньги на карте, которую сын оставил для бытовых покупок, закончились еще в прошлый четверг. А покупать фермерскую птицу по четыреста гривен за килограмм из своей небольшой пенсии она как-то не подписывалась. Но начинать очередной скандал прямо с порога сил не было: впереди оставался еще длинный вечер.
В эту квартиру на окраине областного центра Ирина переехала в начале осени, оставив свой тихий уютный городок почти в ста километрах отсюда. Тогда Андрей с Дарьей уговаривали ее так горячо, будто без ее помощи семья немедленно рухнет. У невестки как раз заканчивался декрет, она вышла маркетологом в строительную компанию, Андрей пропадал на складах логистической фирмы с утра до ночи, а за хорошую няню через агентство запросили такую сумму, что молодые родители только за головы схватились.
— Мам, ты же уже на пенсии, у тебя ни работы, ни особых забот, — проникновенно говорил тогда Андрей, сжимая ее руки в своих ладонях. — Неужели мы родного ребенка какой-то чужой женщине доверим? Поживешь у нас годик, поможешь немного подняться. Мы быстрее с ипотекой разберемся, Матвея потом в хороший садик оформим. Комнату тебе отдельную дадим, отдохнешь, как на курорте.
Только обещанный курорт очень быстро превратился в бесконечную рабочую смену без выходных, без права устать и без малейшей благодарности. Ирине отвели тесную комнатушку с узким диваном, где раньше сушили белье и держали коробки из-под обуви. День за днем ее жизнь все больше напоминала конвейер: каши, прогулки, стирка, уборка, готовка — и постоянное чувство вины, которое Дарья выращивала в ней настойчиво и методично.
Дарья считала себя матерью современного формата. Все знания она черпала из популярных блогов, коротких лекций и платных вебинаров о детской психологии. Сама с сыном она проводила в лучшем случае полчаса перед сном: лежала рядом с телефоном, листала новости, пока Матвей возился с конструктором. Зато для свекрови Дарья составляла такие подробные инструкции в мессенджере, что их можно было печатать отдельной брошюрой. Ирине запрещалось включать старые мультфильмы из своего детства, читать сказки про волков и медведей, чтобы не пугать неокрепшую психику ребенка, и тем более угощать внука обычными домашними сырниками с сахаром.
— Мама, вы опять нарушаете баланс простых углеводов в рационе, — наставительным тоном говорила Дарья почти за каждым ужином, осматривая тарелки так, словно проводила санитарную проверку. — Если вы будете и дальше поощрять его пищевые капризы выпечкой, сформируется зависимость. Матвею нужны ферментированные овощи и безглютеновые хлебцы.
Ирина только устало вздыхала. После этих самых хлебцев голодный внук тайком пробирался к хлебнице, вытаскивал оттуда корочку обычного ржаного хлеба и жадно грыз ее, спрятавшись за занавеской в детской.
Но тяжелее всего было не это. Больнее всего Ирине становилось от того, что родной сын в любой бытовой придирке неизменно становился на сторону жены. Андрей приходил поздно, когда за окнами уже темнело, молча съедал ужин, приготовленный матерью, потом падал на диван с ноутбуком. И стоило Ирине осторожно заговорить о том, что она вымоталась, как он тут же недовольно морщился.
— Мам, ну зачем ты опять на пустом месте обстановку накаляешь? — глухо бормотал он, не отрывая взгляда от светящегося экрана. — Дарья в этом лучше разбирается, она курсы проходила, книги читает. Ты ведь здесь не на каторге, для себя живешь, с внуком занимаешься, свежим воздухом дышишь. Разве так трудно делать, как просят, чтобы дома не было скандалов?
Свежим воздухом Ирина и правда дышала регулярно. В любую погоду она наматывала круги по двору с тяжелой прогулочной коляской-тростью, потому что по правилам невестки ребенок должен был гулять не меньше двух часов до обеда и полтора часа после сна.