Он решил, что мы оба просто себя накрутили. Раз дверь целая, замок не повреждён, из квартиры ничего ценного не исчезло — значит, посторонний сюда попасть не мог.
Через пару дней я устроила маленькую проверку. Положила на кухонную полку крошечный листок бумаги так, чтобы при открытии дверцы шкафа он непременно слетел вниз. Вечером, вернувшись домой, я увидела эту бумажку на полу.
После этого сомнений у меня уже не осталось.
Кто-то заглядывал в шкаф.
— Андрей, я хочу сменить замок, — сказала я ему вечером.
Муж посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложила нанять к нашей двери вооружённого охранника.
— Из-за какой-то бумажки?
— Из-за того, что кто-то бывает в квартире, пока нас нет.
— А если это я утром открывал шкаф?
— Ты ушёл раньше, чем я её туда положила.
Он на секунду замолчал, явно задумавшись, но менять замок всё равно не согласился. Сказал, что сперва нужно убедиться, что мы не выдумываем проблему на пустом месте.
На следующий день я заказала небольшую камеру.
Андрею я ничего не сказала. Сейчас понимаю, что честнее было бы предупредить его сразу, но тогда мне нужен был простой ответ на простой вопрос: кто заходит в нашу квартиру в наше отсутствие?
Первые два дня запись не показала ничего особенного.
А на третий день, примерно в половине первого, на телефон пришло уведомление о движении.
Я открыла приложение прямо на работе.
На экране дверь нашей квартиры распахнулась, и в прихожую вошла женщина в бежевом пальто. Мне хватило мгновения, чтобы понять: это Наталья Сергеевна.
Следом за ней появился Олег Николаевич, отец Андрея.
И, как ни странно, в первую секунду я даже почувствовала облегчение. Не чужой человек, не вор, не какой-то неизвестный злоумышленник. Просто родители мужа.
Но это облегчение очень быстро испарилось.
Наталья Сергеевна сняла пальто и, не задерживаясь в прихожей, направилась на кухню. Олег Николаевич тем временем достал из кармана сложенный пакет.
— Глянь, рыба есть? — спросил он.
Свекровь открыла холодильник.
— Есть. И сыр неплохой.
Она вынула мою упаковку лосося, затем достала кусок сыра. Отрезала понемногу и аккуратно сложила всё в пакет.
— Только много не бери, — предупредил Олег Николаевич. — Заметит.
— Она это постоянно покупает, — спокойно ответила Наталья Сергеевна. — Не обеднеет.
Я прибавила звук.
Свекровь вытащила контейнер с бужениной и переложила в пакет несколько ломтиков. Потом взяла два мандарина и один манго из трёх, лежавших в холодильнике.
Олег Николаевич усмехнулся:
— А манго тебе зачем? Ты же его не любишь.
— Попробую. Раз люди за него такие деньги отдают, значит, должно быть вкусное.
Минут через двадцать они ушли.
Я сидела перед монитором и не могла понять, чего во мне больше — злости или растерянности.
Если бы свекровь однажды зашла, проголодалась и сделала себе бутерброд, я бы, наверное, даже не стала из-за этого переживать. Но они пришли не случайно. Они принесли пакет. Они обсуждали, сколько можно взять, чтобы я не заметила.
Значит, такое происходило уже не первый раз.
Вечером я почти решилась показать Андрею запись, но в последний момент остановилась. Я слишком хорошо знала мужа: его родители для него были почти неприкосновенными.
Мне нужно было понять, насколько далеко всё зашло.
За следующую неделю свёкры появлялись у нас ещё два раза.
Во вторник Наталья Сергеевна забрала креветки, сыр и немного фруктов. В пятницу они спокойно попили у нас кофе, съели пирожные, а остатки упаковки сложили в свой пакет.
Но именно в пятницу случилось то, после чего продукты перестали казаться главной проблемой.
Свекровь открыла шкаф в гостиной.
Сначала я подумала, что она ищет какую-нибудь бытовую мелочь. Но потом Наталья Сергеевна достала папку с документами и принялась перебирать бумаги.
Запись я смотрела уже вечером, сидя в машине возле дома.
Она нашла документы на квартиру, разложила их на столе и сфотографировала несколько страниц на телефон.
— Зачем тебе это? — спросил Олег Николаевич.
— Просто хочу, чтобы у меня было.
— Дмитрий узнает — будет скандал.
— Андрей, — раздражённо поправила его жена. — И ничего он не узнает. Вообще-то это квартира нашей семьи.
У меня внутри всё будто заледенело.
Наталья Сергеевна вернула документы обратно, потом ещё раз проверила ящик и только после этого ушла.
В тот вечер я поставила ноутбук перед мужем.
— Мне нужно тебе кое-что показать.
Андрей увидел на экране свою мать и сразу нахмурился.
— Это что такое?
— Запись из нашей квартиры.
Он резко повернулся ко мне.
— Ты установила камеру?
— Сначала досмотри.
На видео Наталья Сергеевна уже складывала продукты в пакет. Андрей молчал, но когда его мать подошла к шкафу с документами, выражение его лица изменилось.
— Что она там делает?
— Смотри дальше.
Свекровь вытащила папку и начала фотографировать бумаги.
Андрей остановил видео.
— И сколько времени ты их снимала?
Я даже не сразу поняла, о чём именно он спрашивает.
— Неделю.
— Неделю? И ты мне ничего не сказала?
— А что я должна была сказать? Что твои родители приходят сюда, пока нас нет, забирают еду и фотографируют документы на квартиру?
Андрей резко захлопнул ноутбук.
— Ты вообще понимаешь, что поставила скрытую камеру в нашем доме без моего согласия?
— Понимаю. А ты понимаешь, что твои родители заходят сюда без нашего ведома?
Он поднялся и несколько раз прошёлся по комнате из угла в угол. Потом сказал, что с продуктами я вообще раздула историю на ровном месте.
— Тебе что, маме с папой еды жалко?
— Нет. Мне неприятно, что они берут её тайком.
— Они мои родители.
— Это не ответ.
И тогда Андрей произнёс фразу, после которой наш спор стал совсем другим.
— Вообще-то эта квартира досталась мне от них. Они двадцать лет здесь прожили.