— И что, по-твоему, они теперь должны стоять под дверью и спрашивать разрешения войти?
Я на несколько мгновений замолчала, потому что именно так всё и выглядело для меня.
— Да, — наконец сказала я. — Потому что сейчас это наш дом. Здесь живём мы.
Андрей поморщился.
— У тебя какое-то нездоровое отношение к собственности.
— Андрей, твоя мама снимала на телефон документы на квартиру.
Он махнул рукой, будто речь шла о какой-то ерунде, и сказал, что Наталья Сергеевна, наверное, просто хотела что-то уточнить.
— Что именно?
На этот вопрос у него ответа не нашлось.
На следующий день я решила больше не ходить кругами и сама набрала свекровь.
— Наталья Сергеевна, объясните, пожалуйста, зачем вы фотографировали документы на квартиру?
В трубке повисла короткая, но очень выразительная пауза.
— Какие ещё документы?
— Те самые, которые вы в пятницу достали из нашего шкафа.
Она моментально поняла, что делать вид, будто ничего не было, уже бесполезно.
— Ты что, следишь за мной?
— Я пытаюсь разобраться, почему вы открываете наши шкафы без спроса.
Свекровь ответила ледяным тоном, что это бумаги её сына, а я к ним вообще никакого отношения не имею.
— Тогда почему вы не попросили их у Андрея?
Вместо ответа она просто сбросила звонок.
Вечером Андрей вернулся домой раздражённый и мрачный. Оказалось, Наталья Сергеевна уже успела позвонить ему и изложить ситуацию по-своему. В её пересказе выходило, что я устроила настоящую слежку за его родителями, оскорбила её и чуть ли не назвала воровкой.
— Ты могла сначала обсудить это со мной, — сказал Андрей. — Зачем надо было звонить маме напрямую?
— Я с тобой как раз и говорила. Вчера. Ты сказал, что она просто что-то проверяла. Вот я и спросила у неё, что именно.
— И чего ты теперь добиваешься?
— Чтобы они вернули ключи.
Андрей наотрез отказался.
После этого я изменила тактику: перестала закупаться заранее. Лосося брала только маленькими упаковками, сыр — небольшими кусками, фрукты покупала ровно на пару дней, без запасов.
И пропажи сразу прекратились.
Примерно через неделю Андрей разговаривал с матерью по телефону прямо при мне. И вдруг Наталья Сергеевна достаточно громко спросила:
— А Ирина что, ту красную рыбу больше не покупает?
Я подняла глаза.
Андрей тоже посмотрел на меня.
— Не знаю, мам. А почему ты спрашиваешь?
Свекровь что-то быстро заговорила в ответ. Андрей нахмурился, поднялся и ушёл с телефоном в другую комнату. Вернулся минут через десять.
— Она просто спросила.
— Конечно, просто.
— Ирин, не начинай.
Я и не начала.
Зато спустя несколько дней Наталья Сергеевна сама выдала себя ещё заметнее.
Мы были на дне рождения у сестры Андрея. За столом собралось человек пятнадцать, и я совершенно не собиралась вытаскивать на публику наши домашние конфликты. Но разговор случайно свернул на цены и продукты.
— Сейчас нормальная рыба стоит каких-то безумных денег, — сказала сестра Андрея.
Наталья Сергеевна усмехнулась:
— Некоторые её три раза в неделю покупают, а потом каждый кусочек считают.
За столом сразу стало тише.
Я посмотрела на неё в упор.
— А откуда вы знаете, сколько раз в неделю я покупаю рыбу?
Свекровь тут же поняла, что сказала лишнее.
— Андрей рассказывал.
Я повернулась к мужу:
— Рассказывал?
Он медленно покачал головой.
И тут вмешалась его сестра:
— Мам, ну опять ты со своими визитами? Я же тебе говорила, что так нельзя.
Теперь уже Андрей замолчал по-настоящему.
— С какими ещё визитами?
Сестра посмотрела сначала на мать, потом на брата и явно осознала, что проговорилась.
Постепенно выяснилось: Наталья Сергеевна рассказывала дочери о своих походах к нам задолго до того, как я поставила камеру. И, как оказалось, не только ей.
По словам сестры Андрея, их мать искренне была уверена, что имеет полное право приходить в квартиру сына в любое время. Более того, она не раз жаловалась родственникам, что я «набила холодильник дорогущими продуктами», а потом вдруг начала жадничать.
— То есть мой холодильник обсуждает вся семья? — спросила я.
— Не вся, — неловко ответила золовка. — Но мама рассказывала.
Андрей резко отодвинул от себя тарелку.
— Мам, зачем?
Наталья Сергеевна вспыхнула.
— А что я такого сказала? Что твоя жена тратит ненормальные деньги на еду? Так это правда.
— Откуда ты вообще знаешь, сколько она тратит?
— Я цены вижу.
— Где ты их видишь?
Свекровь замолчала.
И в этот момент Андрей впервые смотрел на мать не как сын, который заранее готов найти ей оправдание, а как человек, которому самому стало стыдно и неприятно.
Обратно домой мы ехали почти в полной тишине. Уже у подъезда он тихо сказал:
— Я не знал, что она всем это пересказывает.
— Я тоже.
Он помолчал и добавил:
— Но история с документами всё равно тревожит меня сильнее.
Именно этого я и ждала.
На следующий день Андрей сам позвонил матери и прямо спросил, зачем она фотографировала бумаги на квартиру.
Ответ оказался совсем не таким, как мы ожидали.
Наталья Сергеевна боялась, что сын когда-нибудь решит продать жильё или оформить на меня долю. Поэтому она хотела показать фотографии знакомой, которая работала в агентстве недвижимости, и узнать, какие права на квартиру у меня вообще могут появиться.
После разговора Андрей пришёл ко мне совершенно растерянный.
— Она правда носила эти фотографии какой-то риелторше.
— Зачем?
— Хотела выяснить, сможешь ли ты претендовать на квартиру, если мы разведёмся.
От неожиданности я даже рассмеялась.
— Мы разводимся?
— Вот именно.
Оказалось, Наталья Сергеевна уже давно переживала из-за того, что я зарабатываю больше Андрея. В её представлении это почему-то означало, что рано или поздно я обязательно попытаюсь «прибрать квартиру к рукам».
Андрей пытался объяснить ей, что квартира появилась у него до брака и что я никогда даже не заводила разговор о какой-либо доле. Но мать отвечала, что «жизнь длинная» и лучше всё узнать заранее, пока не поздно.
— Теперь ты понимаешь, что дело было не в рыбе? — спросила я.
Андрей долго молчал.
— Понимаю.
Однако попросить родителей вернуть ключи он всё равно не решился.