Видимо, для Андрея это оставалось той самой границей, которую он пока не мог обозначить в отношениях с родителями. Он уже многое понял, но сделать последний шаг всё ещё не решался.
И всё же спустя неделю случилось то, после чего он пришёл к этому решению без моих просьб.
В субботу мы планировали уехать за город и вернуться домой только ближе к вечеру. Уже спустившись к машине, я вдруг обнаружила, что оставила телефон в квартире. Андрей остался внизу, а я быстро поднялась обратно.
Едва открыла дверь, как услышала разговоры.
На кухне сидели его родители.
Перед Натальей Сергеевной стояла чашка. Рядом на столе лежал какой-то пакет, холодильник был распахнут настежь. Свекровь подняла на меня глаза с таким выражением, словно это не она без предупреждения оказалась у нас дома, а я ворвалась в её личное пространство.
— А вы разве не уехали? — спросила она.
Вот после этих слов у меня внутри окончательно что-то щёлкнуло.
— А откуда вам известно, что мы собирались уезжать?
Наталья Сергеевна на секунду растерялась. Олег Николаевич тут же отвёл глаза в сторону, будто внезапно заинтересовался стеной.
Я молча достала телефон и набрала Андрея.
— Поднимись, пожалуйста.
Через пару минут он зашёл в квартиру и остановился в коридоре, не сразу понимая, что происходит.
— Мам? Пап?
Наталья Сергеевна поспешно заговорила, что они просто проходили рядом, решили заглянуть ненадолго, ничего особенного. Но Андрей её остановил и задал тот же вопрос, который до этого задала я: откуда они знали, что нас не будет дома?
Оказалось, накануне мать поинтересовалась у него нашими планами на выходные. Андрей, не видя подвоха, спокойно рассказал о поездке и даже упомянул, во сколько мы собираемся выезжать.
— Я не предполагал, что ты воспримешь это как удобное расписание для визитов в нашу квартиру, — тихо сказал он.
Свекровь тут же приняла обиженный вид.
— Мы теперь для тебя посторонние люди?
— Нет, — ответил Андрей. — Но вы пришли именно в тот момент, когда были уверены, что дома никого нет.
— Потому что мы не хотели снова натыкаться на Ирину и её вечное недовольное лицо.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Андрей сделал это раньше.
— Мам, верни ключи.
Наталья Сергеевна даже не сразу уловила смысл сказанного.
— Какие ещё ключи?
— От квартиры.
Она заметно побледнела.
— Ты это серьёзно сейчас?
— Более чем.
Свекровь перевела взгляд на меня.
— Ну что, добилась своего?
Андрей резко попросил её не перекладывать ответственность на меня. Затем он по очереди напомнил ей всё: исчезающие продукты, проверку шкафов, фотографии документов, разговоры с родственниками и сегодняшний визит, когда они пришли специально в наше отсутствие.
— Вы заходите сюда не потому, что случилось что-то срочное, — сказал он. — Вы выбираете время, когда нас нет дома.
— Это квартира, которую мы тебе оставили! — возмутилась Наталья Сергеевна.
— Да. Мне оставили. Значит, теперь это мой дом.
Некоторое время она сидела неподвижно, потом достала из сумки связку и положила её на стол.
Но, как выяснилось позже, точка на этом поставлена не была.
Через три дня Андрей узнал, что отдельный комплект ключей есть ещё и у отца. Олег Николаевич сначала уверял, что это старые ключи, которые давно просто лежат без дела. Однако постепенно стало понятно: именно ими они и открыли дверь в ту субботу.
Андрей попросил отдать и этот комплект.
После этого его родители почти месяц с нами не общались.
Я не пыталась вмешиваться и никого мирить. Мне казалось важным, чтобы Андрей сам разобрался, где проходят границы между ним и родителями. Я не хотела становиться постоянным переводчиком, посредником и заодно человеком, которого в любой момент можно назначить виноватым.
Как-то вечером он вдруг спросил:
— Слушай… ты ведь правда никогда не думала о доле в этой квартире?
Я посмотрела на него.
— Андрей, я вообще не знала, что такая тема существует, пока твоя мама не начала фотографировать документы.
Он кивнул, явно смущённый собственным вопросом.
— Да, глупо спросил.
— Очень глупо.
Мы оба рассмеялись, и только тогда напряжение, висевшее между нами всё это время, немного ослабло.
Спустя пару месяцев отношения с его родителями начали понемногу налаживаться. Однажды Наталья Сергеевна позвонила заранее и впервые за всё время спросила:
— Вы завтра вечером будете дома? Мы можем заехать?
Я ответила, что можем их принять.
К их приходу я специально купила хороший сыр, рыбу и виноград. Не для того, чтобы что-то кому-то доказывать, и не как торжественный жест примирения. Мне просто хотелось обычного семейного ужина — без тайных пакетов, без открытых шкафов и без ощущения, что в наше отсутствие кто-то хозяйничал в квартире.
За столом Олег Николаевич осторожно посмотрел на сыр и попытался пошутить:
— Это можно есть или оно у вас только для красоты лежит?
— Когда хозяева дома, можно, — сказала я.
Он засмеялся.
Наталья Сергеевна ничего не ответила, но через несколько минут попросила передать ей рыбу. Я без всякой паузы подвинула к ней всю тарелку.
Мне и правда никогда не было жалко еды.
И, кажется, именно в тот вечер Андрей окончательно уловил разницу между тем, чтобы угостить человека, и тем, чтобы взять что-то без разрешения.
Позже он признался, что в самом начале всей этой истории был уверен: я просто слишком остро реагирую на дорогие продукты. Ему было проще решить, что я жадничаю из-за сыра и рыбы, чем допустить куда более неприятную мысль о поведении собственных родителей.
— Даже когда мама полезла в документы, я всё ещё пытался придумать ей какое-нибудь объяснение, — сказал он. — Наверное, потому что иначе пришлось бы признать, что ты была права с самого начала.
Я не стала говорить вслух, что именно так всё и было.
Камеру мы больше не устанавливали.
Новые ключи остались только у нас. Позже Андрей всё-таки сделал запасной комплект и отдал его своей сестре, но перед этим сначала спросил меня, не буду ли я против.
А холодильник снова стал заполняться так, как раньше. Продукты лежали на своих местах, никто не пересчитывал куски и не заглядывал в упаковки с тревогой.
Однажды я вернулась домой и заметила, что из новой пачки лосося пропало несколько ломтиков. Пару секунд я просто смотрела на упаковку, потом позвала мужа.
Андрей выглянул из комнаты.
— Только не говори, что всё началось заново.
— Рыба, — сказала я.
Он виновато улыбнулся.
— Это был я. Сделал себе бутерброд.
— Ты же говорил, что не любишь такую рыбу.
— Оказалось, вполне нормальная. Особенно с тем твоим сыром.
Я рассмеялась и закрыла холодильник.
И вот теперь исчезнувшая рыба меня совсем не раздражала.
Потому что впервые за всю эту историю человек, который её съел, сам спокойно в этом признался.