— И, между прочим, они очень хотят видеть тебя рядом.
— В Денисе я и не сомневалась, — мама чуть усмехнулась, снова взялась за фату. — Забавно другое: когда Нине Олеговне надо молнию в юбке поменять, моя профессия почему-то сразу становится вполне уважаемой.
Мы обе не выдержали и рассмеялись. Но веселье быстро прошло: мама отложила иголку, посмотрела на меня уже серьёзно.
— Наталья, только пообещай мне: на свадьбе никаких разборок. Ребята к этому дню столько шли, столько сил вложили.
— А если она снова начнёт язвить?
— Тогда ответим, — спокойно сказала мама. — Но без сцены. Сцен мне и в театре хватает.
В день свадьбы я приехала к Марине с самого утра. Мама уже была там: проверяла застёжки, расправляла фату, что-то подкалывала невидимками и одновременно пыталась найти пуговицу, которую невеста каким-то чудом успела потерять ещё до выхода из квартиры.
Когда Марина наконец появилась перед нами в готовом платье, я на секунду даже забыла, что собиралась сказать. Наряд не был кричащим или перегруженным деталями, но именно в этом и заключалась его сила: взгляд сам возвращался к ней снова и снова.
— Денис, боюсь, забудет собственное имя, — выдохнула я.
— Лишь бы в РАГСе вовремя вспомнил, — сухо заметила мама.
В ресторане всё шло так, как и должно идти на хорошей свадьбе: гости обнимали молодых, официанты ловко расставляли закуски, фотограф кружил между столами и выхватывал самые удачные улыбки. Я уже почти успокоилась и решила, что день обойдётся без неприятных сюрпризов.
И тут к Марине подошла её тётя Светлана.
— Мариночка, где ты раздобыла такое платье? — с неподдельным интересом спросила она. — Мы с племянницей объездили полгорода, но ничего даже близко похожего не нашли.
— Его сшила бабушка Дениса, — с гордостью ответила Марина. — Валентина Павловна, познакомьтесь, пожалуйста.
Светлана наклонилась ближе, внимательно рассмотрела вышивку и тихо присвистнула от удивления.
— Это что, всё вручную? Вы дизайнер?
— Я заведую костюмерной мастерской в музыкальном театре, — ответила мама без лишней важности. — Мы с девочками шьём костюмы для постановок. А это платье я делала дома, специально для Марины.
Светлана тут же оживилась.
— Так вы из нашего театра? Мы как раз в прошлом месяце были на премьере! Там костюмы были просто невероятные.
— Спасибо, — мама улыбнулась. — Над ними работал весь цех. Там ещё актёрам нужно было танцевать, так что ткани пришлось не только подобрать красивые, но и долго приручать.
Нина Олеговна, до этого лениво ковырявшая вилкой салат, вдруг перестала делать вид, что ей всё равно. Она слушала очень внимательно, хотя обычно признавала разговор интересным только в одном случае — если говорила сама.
Когда начались поздравления, Марина взяла микрофон.
— Я хочу отдельно поблагодарить человека, благодаря которому сегодня чувствую себя особенно красивой.
Денис склонился к ней и шёпотом, но в микрофон, спросил:
— Надеюсь, речь сейчас обо мне?
— Ты следующий, — пообещала Марина. — А сейчас я говорю о твоей бабушке, Валентине Павловне.
Мама смутилась так, будто её вывели на сцену без предупреждения, и попыталась спрятаться за букетом, стоявшим на столе.
— Она терпеливо выслушала все мои желания, пять раз переделывала эскиз и ни разу не сказала, что я капризничаю, — продолжила Марина. — Хотя я почти уверена, что думала.
— Два раза — точно, — не удержалась мама.
Зал рассмеялся. А Марина поблагодарила её не только за платье, но и за то, что та приняла её в семью ещё до того, как прозвучали официальные слова. Денис обнял бабушку, гости зааплодировали, мама украдкой промокнула глаза салфеткой. Я почувствовала, что ещё мгновение — и сама расплачусь, окончательно погубив дорогой макияж.
За соседним стулом Светлана, обращаясь уже к Нине Олеговне, с восхищением произнесла:
— Вот это настоящий мастер. Такие вещи в обычном магазине точно не купишь.