— Повезло вам с такой родственницей, — добавила она уже мягче.
Нина Олеговна согласно закивала, а спустя пару минут сама направилась к маме.
— Валентина Павловна, честно говоря, я даже не представляла, что вы способны создавать такие наряды.
Мама спокойно улыбнулась:
— Так я сорок лет за машинкой, Нина Олеговна. Просто вы раньше ни разу этим не интересовались.
Свекровь неловко рассмеялась и отвела взгляд. Я могла бы в этот момент припомнить ей все её фразы про то, как «неудобно перед гостями» и «что люди скажут». Но Марина кружилась в танце с Денисом, мама выглядела счастливой, и мне совсем не хотелось портить этот вечер мелкой местью.
Чуть позже Сергей отыскал меня на террасе. Я вышла туда после танцев перевести дух: туфли, конечно, смотрелись роскошно, но для долгого семейного праздника были настоящим испытанием.
— Наталья, прости меня за тот разговор у мамы, — тихо сказал он. — Я должен был тогда сразу её остановить.
— Да, должен был, — ответила я без злости, но честно. — Ты же прекрасно знаешь, сколько Валентина Павловна для нас сделала.
— Знаю. Просто я слишком привык не спорить, когда мама начинает распоряжаться.
— А она твоё молчание принимает за согласие.
Сергей вздохнул, кивнул и протянул мне руку. Как раз в этот момент Денис уже разыскивал родителей: фотограф собирал всех для общего снимка.
Через неделю Нина Олеговна всё же позвонила маме. Разговор вышел коротким, но важным: она признала, что перегнула палку, и извинилась за историю со списком приглашённых. Мама извинения приняла, хотя потом сказала мне по телефону:
— Наталья, мириться я умею. Но проверять мой характер на прочность второй раз никому не советую.
Спустя два месяца Денис и Марина устроили дома вечер свадебных фотографий. Мы сидели за столом, листали снимки и снова переживали тот день. На одних кадрах мама сияла рядом с молодожёнами, на других Сергей смешно жмурился во время тоста, а на одном фото Нина Олеговна с таким азартом тянулась за букетом невесты, что мы смеялись до слёз.
Когда все немного успокоились, свекровь вдруг повернулась к маме:
— Валентина Павловна, у меня есть одно старое платье. Оно мне очень дорого, но давно лежит без дела. Можно я вам его как-нибудь принесу? Хотелось бы немного переделать.
— Приносите, — ответила мама. — Посмотрю, что там можно придумать.
— Я, разумеется, заплачу.
Мама прищурилась и улыбнулась:
— Вот теперь, Нина Олеговна, мы с вами точно найдём общий язык.
Марина наклонилась ко мне и шепнула:
— Похоже, у бабушки Нины появился собственный модельер.
— Лишь бы она не решила составить ей расписание приёмов, — так же тихо ответила я.
Мама, конечно, всё услышала и строго погрозила нам пальцем, хотя сама едва сдерживала улыбку.
В тот же вечер я поставила на полку одну из свадебных фотографий. На ней Денис обнимал обеих бабушек, а Марина смеялась между ними. Такие разные женщины: у каждой свой нрав, свои привычки, своя манера любить и заботиться. Но в тот день обе они были важны для моего сына.
На следующее утро мама позвонила мне прямо из театра. Перед премьерой у одного актёра разошёлся шов на брюках, и весь цех срочно бросился спасать костюм.
— Представляешь, Наталья, взрослый человек сел на шпагат в брюках, которые для таких подвигов никто не шил! — возмущалась она.
Я слушала её и улыбалась. В семьдесят один год мама по-прежнему обожала свою работу, умела создавать красоту и находила повод смеяться даже в суете перед спектаклем.
И мне было радостно, что на свадьбе сына это наконец заметили не только мы. Жаль лишь, что некоторым родственникам понадобился целый праздник, чтобы увидеть то, что много лет находилось у них прямо перед глазами.