— Ты совсем с ума сошла? — процедила Валерия, впиваясь ногтями в собственные ладони и всё ещё пытаясь говорить так тихо, чтобы её не услышали стоявшие рядом гости. — Немедленно оплати это со своего телефона!
Дарья чуть подалась вперёд. Голос у неё остался ровным, почти ласковым, но звучал так отчётливо, что каждое слово свободно долетало до всех, кто находился на веранде:
— Валерия, дорогая, ты ведь сама просила устроить для юбилея Андрея лучший стол на тридцать человек. Говорила, что перед уважаемыми гостями нельзя ударить в грязь лицом. Я связалась с самой хорошей пекарней в городе, согласовала для вас изысканное меню — с телятиной, форелью, дорогими начинками. Ещё и добилась скидки как постоянный клиент. Но продукты, работа поваров и доставка оплачиваются тем, кто устраивает праздник. Хозяйка сегодня ты. Так что приложи карту, пожалуйста. Ребятам ещё на следующий заказ ехать.
По веранде прошёл тихий шорох. Гости начали переглядываться. Кто-то приподнял брови, кто-то спрятал улыбку за бокалом. Начальник юбиляра, до этого наблюдавший за сценой с интересом, негромко хмыкнул и, не скрывая иронии, произнёс:
— Валерия, чего же вы тянете? За такой стол тридцать шесть тысяч гривен — это, считайте, подарок. В любом приличном заведении за подобное меню втрое больше оставили бы. Расплачивайтесь уже, не мучайте людей. Аромат такой, что терпеть невозможно.
Валерия сглотнула, но горло будто пересохло. Она прекрасно понимала: отступать уже некуда. Ещё полчаса назад она важно рассказывала о своих возможностях, связях и умении всё устроить на высшем уровне. Теперь же, перед коллегами мужа, родственниками и соседями по столу, отказ от заказа означал бы полный позор. Признаться, что денег жалко или нет вовсе, — всё равно что собственноручно сорвать юбилей и оставить гостей без главного угощения.
Лицо у неё сделалось пятнистым. Она резко открыла сумочку, порылась внутри дрожащими пальцами и вытащила золотистую кредитную карту. На ней лежали деньги, которые Валерия собиралась пустить на обшивку второго этажа дачи. Она пару секунд смотрела на пластик так, словно прощалась с чем-то дорогим, а потом с глухим стуком приложила карту к терминалу.
Аппарат протяжно пискнул. Платёж прошёл. Из щели выполз длинный чек.
— Благодарим за заказ, — вежливо сказал курьер, протягивая Валерии накладную. — Приятного аппетита и с праздником вашего супруга.
Через несколько минут фургон выехал за ворота. На столах остались огромные коробки с горячей, ароматной выпечкой. Пироги ещё дышали паром, тонкая корочка блестела, из разрезов виднелись сочные начинки — нежная рыба, пряное мясо, зелень, румяные овощи.
Праздник, как ни странно, сразу оживился. Гости начали накладывать себе большие куски, нахваливать тесто, начинку и щедрость хозяйки. Звучали тосты за здоровье юбиляра, за дом, за достаток, за гостеприимство. Кто-то даже несколько раз громко сказал, что Валерия умеет принимать людей «по-настоящему широко».
Только сама виновница этого показного великолепия не съела ни крошки. Она сидела неподвижно, с застывшим лицом, и мяла в пальцах край салфетки. Каждый раз, когда кто-нибудь благодарил её за угощение, губы Валерии кривились в кислой, едва сдерживаемой гримасе.
Дарья с Андреем оставались на юбилее примерно два часа. Дарья спокойно попробовала кусочек пирога с брусникой, поговорила с родственниками, улыбнулась нескольким знакомым. Когда солнце стало опускаться к верхушкам сосен и на участок легли длинные тени, они попрощались с хозяевами и направились к автобусной остановке.
Всю дорогу домой Андрей молчал. Он сидел у окна, смотрел на мелькающие за стеклом столбы и явно пытался уложить в голове всё, что произошло. Дарья не торопила его с разговором. Она знала: рано или поздно он всё равно не выдержит.
Так и случилось. Едва они вошли в квартиру и сняли обувь в прихожей, Андрей тяжело вздохнул:
— Дарья, ну зачем настолько жёстко? Ты могла хотя бы мне заранее сказать. Валерия теперь полгода будет этот кредит закрывать. Она же на эти деньги рассчитывала. При всех её поставила в такое положение… Как-то это не по-человечески вышло.
Дарья прошла на кухню, поставила чайник и только потом повернулась к мужу. В её голосе не было ни крика, ни обиды — только усталая твёрдость.
— А по-человечески, Андрей, это привезти мне тухловатую капусту и две пачки дешёвого маргарина, а потом потребовать, чтобы я за счёт нашей семьи накрыла стол на тридцать чужих гостей? По-человечески — это сделать из меня бесплатную кухарку, а самой сиять перед начальством и изображать щедрую хозяйку?
Андрей опустил взгляд. Возразить ему было нечего.
На следующий день, в воскресенье, телефон Андрея почти не умолкал. Валерия звонила снова и снова. Дарья спокойно попросила мужа включить громкую связь.
Из динамика сразу ударил визгливый, сорванный голос:
— Ты бессовестная! Ты меня на тридцать семь тысяч гривен развела! Я на эти деньги окна на второй этаж собиралась заказывать! Ты обязана вернуть мне хотя бы половину, слышишь? Иначе я вас больше знать не желаю!
Дарья молча взяла телефон из рук Андрея, поднесла ближе и произнесла холодно, без малейшего дрожания:
— Валерия, твой пакет стоит у нас в прихожей на тумбочке. Там две пачки маргарина по акции и кочан капусты. Можешь приехать и забрать в любое удобное время. А если в следующий раз снова захочешь устроить банкет за чужой счёт, звони сразу в ресторан. Там тебе быстро и вежливо объяснят, сколько стоит чужая работа.
Она нажала на отбой, а затем заблокировала номер золовки.
Спустя полгода семья снова собралась вместе — на скромные крестины у дальней родни. Валерия в тот день была тише воды и ниже травы. На общий стол она принесла пластиковую коробку сухих магазинных пряников. А стоило ей заметить Дарью, как она тут же отвела глаза в сторону.
За весь вечер Валерия ни разу не посмела даже намекнуть на бесплатное угощение. Ни на пироги, ни на салаты, ни даже на чашку чая.