— Схема простая, — продолжила Светлана, будто речь шла не о доме, а о покупке нового чайника. — Чтобы не переплачивать налоги и не бегать по инстанциям, оформим стандартный договор дарения. Сегодня подпишем, а на следующей неделе Андрей завезет пакет документов в ЦНАП. Твои вещи мы на выходных сами перевезем, я уже на работе коробок набрала.
Она раскрыла свою большую кожаную сумку и достала оттуда плотную синюю папку, перетянутую резинкой. Защелки сухо щелкнули. Перед Валентиной на стол легли три листа А4, скрепленные между собой и исписанные мелким деловым текстом; внизу оставались пустые строки для подписей.
— Вот, — с видом победительницы сказала Светлана. — Всё подготовлено как надо. Безвозмездная передача права собственности, никаких сложностей. Подпишешь вот здесь, внизу, и еще на обратной стороне. Ручку я взяла, синяя паста, как положено для документов.
Валентина к бумагам даже пальцем не притронулась. Она медленно посмотрела сначала на листы, потом на сына. Андрей сидел, ссутулившись, и упорно разглядывал свои крупные узловатые пальцы — те самые, которыми в детстве часами собирал конструктор на вытертом старом ковре.
— Значит, ты уже всё за меня решил, сынок? — тихо спросила она. — Мать — в девятнадцать метров где-то за окружной, а вам с женой — готовый дом и сад? И совесть у тебя при этом молчит?
— Мам, ну зачем ты сразу спектакль устраиваешь? — резко вскинулся Андрей и дернул плечом. — Что тебе одной делать в таком доме? Мы же о тебе думаем! Зимой тут снег чистить, дорожки, крыша, отопление, двор… Ты надорвешься. А в студии тепло, центральное отопление, мусоропровод на этаже. Тебе там проще будет, пойми наконец. Мы семья, мы должны друг друга поддерживать, а ты ведешь себя так, будто мы тебе чужие.
— Поддерживать? — Валентина сняла очки и аккуратно положила их возле заварочного чайника. — Какая забота, даже сердце щемит. Только дарение, Андрей, вещь серьезная. Ты ведь понимаешь: как только такой договор зарегистрируют в Государственном реестре вещных прав, прежний собственник теряет любые права на жилье.
— И что с того? — вмешалась Светлана, окинув свекровь раздраженным взглядом. — Ты правда считаешь, что родной внук выставит тебя за дверь? Мы же договорились: студия твоя, живи там хоть до ста лет!
— Студия оформлена на тебя, Светлана, — ровно произнесла Валентина. — И если завтра ты решишь ее продать или сдать каким-нибудь студентам, я окажусь на лавочке у подъезда с чемоданом старых кофт. Вы меня за совсем безмозглую держите или просто стыд по дороге растеряли?
— Да как у тебя язык поворачивается! — вскрикнула Светлана, и по ее лицу пошли неровные красные пятна. — Мы к ней по-человечески, с открытым сердцем, всё ради ее же удобства продумали, а она нас грязью поливает! Андрей, скажи ей уже! Ты в этой семье мужчина или кто?
Андрей шумно выдохнул, наконец поднял глаза и глухо сказал:
— Мам, подпиши. Не доводи. Мы всё равно отсюда не уедем, пока не закроем этот вопрос. Ты одна этот дом не потянешь, ну включи голову.
Валентина перевела взгляд на настенные часы. Маятник отстукивал секунды ровно и бесстрастно; стрелки показывали одиннадцать утра.
— Не уедете, говоришь? — Она спокойно поднялась из-за стола. — Что ж, упрямство у нас, видно, наследственное. Только подписывать такие бумаги на кухне между чайником и сахарницей нельзя. Речь идет о недвижимости и земле. Сделка должна оформляться по закону: с проверкой документов, дееспособности, добровольности воли и всех последствий. Через нотариуса.
Светлана презрительно искривила накрашенные губы.
— Ты хоть представляешь, сколько нотариус берет за выезд за город? Минимум четыре тысячи гривен, а то и больше! И ждать придется неизвестно сколько, по записи. Подписывай здесь, мы сами всё подадим, без лишних расходов.
— Ждать не придется, — Валентина расправила складки шерстяного кардигана. — И ехать тоже никуда не нужно. Нотариус уже в доме.
На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном с крыши сорвался пласт мокрого снега и глухо шлепнулся на отмостку.
— В каком смысле — в доме? — Андрей растерянно заморгал.
Валентина не стала объяснять. Она вышла в коридор, прошла несколько шагов и открыла дверь небольшой гостевой комнаты, которую обычно использовала как кабинет и библиотеку.
— Максим Юрьевич, извините, что пришлось подождать, — негромко сказала хозяйка. — Мы как раз подошли к юридической части разговора. Прошу вас, проходите.
Из комнаты неторопливо вышел мужчина лет пятидесяти, одетый в строгий темно-синий костюм, белую рубашку и аккуратный шелковый галстук. В руке он держал тяжелый кожаный портфель с кодовым замком. Лицо у него было спокойное, почти непроницаемое — с той профессиональной вежливостью человека, который за годы работы видел не одну сотню семейных сцен из-за имущества.
— Ничего страшного, Валентина Павловна, — глубоким поставленным голосом ответил он. — Я как раз завершил проверку сведений по объекту в Государственном реестре через защищенный доступ. Добрый день.
Нотариус коротко кивнул ошеломленным родственникам, подошел к обеденному столу, отодвинул тяжелый дубовый стул напротив Светланы и сел. Поставив портфель на колени, он набрал код, открыл замки и достал две плотные папки с нотариальными бланками, небольшой считыватель документов и увесистую металлическую печать.
Светлана застыла с приоткрытым ртом. Ее пальцы, все еще сжимавшие синюю шариковую ручку, заметно дрогнули.
— Это… что вообще происходит? — выдавила она, переводя ошарашенный взгляд со свекрови на мужчину в костюме. — Андрей, ты знал?
— Я? Откуда? — пробормотал тот, еще сильнее втянув голову в плечи.
— Ты ведь сама сказала, что дом пора передать молодым, — мягко, почти ласково усмехнулась Валентина, возвращаясь на свое место во главе стола. — Андрей вчера вечером позвонил и как бы между прочим спросил, где у меня лежат документы на участок и технический паспорт дома. Я давно не девочка и прекрасно поняла, к чему вы готовитесь. Поэтому еще вчера утром связалась с нотариальной конторой нашего районного центра и попросила Максима Юрьевича приехать для оформления документов на месте. Раз вы так переживаете за мою старость, давайте сделаем всё честно и по правилам.
В глазах Светланы тут же вспыхнул жадный блеск. Первое потрясение от появления постороннего человека быстро уступило место надежде. Она торопливо взяла себя в руки, поправила лацканы пальто и даже попыталась изобразить приветливую улыбку.
— Ну вот! — оживленно воскликнула она, всплеснув руками. — А я что говорила? Валентина Павловна у нас женщина разумная, понимает, что молодым нужно помогать. Максим Юрьевич, очень приятно. Мы как раз подготовили проект договора дарения.