Оттуда я снова забирала их, мы добирались домой, и начинался вечерний круговорот: наскоро приготовить ужин, накормить детей, проверить, всё ли у них собрано на завтра. Сама я обычно ждала Андрея — мне хотелось поужинать именно с ним. Эти короткие вечера за столом были почти единственным временем, когда мы могли спокойно увидеться, перекинуться парой фраз и хотя бы немного рассказать друг другу, как прошёл день.
На часах уже было девять, а Андрея всё ещё не было. По моим подсчётам, он должен был вернуться примерно полчаса назад. Сначала я старалась не накручивать себя, но тревога всё равно поднималась внутри: если он задерживался, то обычно звонил или писал. Дети к тому моменту уже поели и разбрелись по своим комнатам. Я осталась одна на кухне, прислушиваясь к каждому звуку за дверью, и вдруг меня будто током ударило: у нас ведь теперь живёт ещё и квартирантка. Племянница Валерия.
«А её-то дома тоже нет», — неприятно кольнуло в голове. Девять вечера. Занятия в институте давно должны были закончиться. Где она ходит? Ирина потом с меня спросит за дочь, да так, что мало не покажется.
Я тут же схватила телефон и набрала Валерии. Несколько длинных гудков только усилили моё беспокойство. Наконец она ответила.
— Алло, — прозвучал в трубке её мягкий, почти беззаботный голос.
— Валерия, ты где находишься? — спросила я резче, чем собиралась. — Учёба давно закончилась. Я уже волнуюсь.
— Мы домой едем, — спокойно сказала она.
— Мы? — я даже выпрямилась на стуле. — Это кто «мы»?
— Я и Андрей… ой, дядя Андрей, — торопливо поправилась она.
И тут я отчётливо услышала на заднем плане приглушённую музыку, такую, какая обычно играет в машине.
Я на несколько секунд потеряла дар речи. Значит, я сижу дома, жду, переживаю, думаю неизвестно что, а они вдвоём спокойно где-то разъезжают. И говорит она об этом так, будто ничего странного в происходящем нет. Да ещё и назвала его просто по имени — эта мелочь почему-то особенно неприятно задела.
Минут через пятнадцать в прихожей щёлкнул замок. На пороге появились оба. Андрей — с портфелем, бодрый, оживлённый, даже какой-то слишком довольный. Рядом Валерия: щёки розовые, глаза блестят, на губах улыбка. Я кипела внутри, особенно злилась на мужа, но при племяннице старалась держать лицо. Не стала сразу устраивать допрос, не спросила, каким образом она оказалась в машине Андрея и почему они приехали вместе. Сделала вид, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось.
— Ладно, проходите ужинать, — позвала я их к столу, с трудом удерживая ровный тон.
— Мы не голодные, — Андрей небрежно махнул рукой.
— В каком смысле? — я почувствовала, как злость подступает к горлу.
— Заехали в ресторан, там и поели, — произнёс он так буднично, словно это было обычным делом.
— Что? — я едва не сорвалась на крик.
Меня он уже давно никуда не приглашал. То у него усталость, то срочные дела, то работа навалилась, то просто «не до этого». А тут, значит, время нашлось. И не для жены, а для племянницы.
Андрей, видимо, уловил, что воздух на кухне стал опасно тяжёлым, и поспешил объясниться:
— Валерия у нас в гостях. Я решил её встретить, показать город, заодно сводить в нормальное место, чтобы она попробовала хорошую кухню. Что тут такого?
Я только крепче сжала зубы. Внутри всё бурлило, но слова будто застряли где-то в груди. «В гостях, значит, — пронеслось у меня в голове. — А я тогда кто? Домработница? Предмет интерьера? И вообще, Валерия не вчера в городе появилась, она здесь уже давно живёт».
В тот вечер я каким-то чудом удержалась и не устроила сцену. Но уже на следующий день произошло кое-что такое, после чего моё терпение окончательно треснуло.