Один из маленьких ключей сорвался с кольца, подпрыгнул на краю тумбы и упал прямо на коврик у двери.
— Да подавись ты ими, — процедила Лариса Павловна, почти ударив меня словами, когда проходила мимо. — Денис, доставай чемодан. Мы отсюда уходим. Пусть остаётся одна в своих палатах, раз возомнила себя королевой!
Денис остановился посреди прихожей, будто его поставили на паузу. На какую-то секунду мне даже почудилось, что он всё-таки останется. Что сейчас в нём проснётся та самая взрослая смелость, о которой он любил красиво рассуждать за семейными ужинами. Он смотрел на меня с такой выжидающей надеждой, словно был уверен: ещё миг — и я сорвусь, расплачусь, кинусь к нему, начну просить прощения и признаю, что всё это всего лишь нелепая вспышка.
Но я не шелохнулась. Стояла ровно, скрестив руки на груди, и спокойно смотрела ему в лицо. Внутри не было ни жалости, ни паники, ни страха перед пустой квартирой. Вместо этого поднималось другое чувство — огромное, почти головокружительное облегчение. Будто из тесной, душной комнаты наконец вынесли весь ненужный хлам, сорвали тяжёлые шторы и распахнули окна настежь.
— Ты жестокая, Валерия, — выдавил он, и голос у него предательски дрогнул. — Просто холодная эгоистка без сердца.
Он резко отвернулся и ушёл в спальню. Минут через пятнадцать по коридору уже стучали колёсики чемодана. Денис не собирал всё подряд — взял только самое нужное: костюм, ноутбук, пару рубашек и зарядки. Остальные вещи он, бросив через плечо, пообещал забрать потом, «когда я наконец успокоюсь и перестану устраивать истерики».
Потом входная дверь с глухим хлопком закрылась. Замок коротко щёлкнул.
И квартира вдруг стала другой. Непривычно тихой. Почти оглушительной в этой тишине.
Я прошла в гостиную и остановилась у окна. Снаружи валил тяжёлый мокрый снег, быстро превращая тротуары в серую кашу. Из подъезда вышли двое: низкая коренастая женщина в тяжёлой каракулевой шубе и высокий сутулый мужчина с дорожной сумкой на плече. Они шли рядом. Лариса Павловна что-то горячо и зло выговаривала сыну, размахивая руками, а Денис только послушно кивал, втянув голову в воротник куртки.
Я распахнула створку. В комнату ворвался холодный воздух — резкий, чистый, живой. Он мгновенно начал вытеснять из квартиры запах чужих голубцов, удушливых духов свекрови и той застарелой обиды, которая месяцами висела здесь невидимым слоем. Я вдохнула глубоко и почувствовала, как морозная свежесть расправляет грудь.
На подоконнике завибрировал телефон. Сообщение было от Дениса: «Если до вечера передумаешь, я готов поговорить. Но ключи маме вернёшь сама. И с извинениями».
Я даже не стала дочитывать до конца. Удалила сообщение, сразу заблокировала номер и набрала службу по замене замков.
— Добрый день, — сказала я мастеру, когда на другом конце ответили. — Мне нужно срочно поменять замки. Лучше сегодня. И поставьте, пожалуйста, самый надёжный механизм — такой, чтобы дубликат нельзя было сделать без специальной карты владельца.
Закончив разговор, я прошла на кухню. Двумя пальцами подцепила ту самую злосчастную тряпку Ларисы Павловны, бросила её в мусорное ведро и поставила вариться крепкий чёрный кофе с корицей.
Впервые за последний год этот дом по-настоящему принадлежал мне одной.