В записи прозвучало: «…с видом на горы, на фамилию Воронцов». Нашу фамилию. Он даже не потрудился придумать что-то другое — оформлял номер под нашей общей фамилией.
В пятом файле разговор уже был о деньгах.
— Артём, мне за жильё платить нужно. Ты же обещал ещё в прошлом месяце.
— Завтра переведу. Двадцати пяти хватит?
— Лучше тридцать. У меня ещё кредит висит.
Тридцать тысяч гривен. Ей. Из того, что считалось нашими семейными деньгами. И, судя по всему, не разово, а регулярно.
Я прослушала все семь записей от начала до конца. Потом вытащила из ящика старую флешку, ту самую, где раньше держала резервные копии документов, и перенесла туда всё без исключения. Каждый файл. Каждую секунду. Каждую его фразу.
После этого я вернула планшет туда, где он лежал, поднялась и пошла в ванную. Открыла холодную воду и подставила под струю запястья. Так и стояла несколько минут, глядя не на воду, а куда-то сквозь раковину.
Теперь я знала правду, которую никогда не хотела узнать.
Восемь лет.
Все эти восемь лет он обманывал меня. Шесть, иногда семь раз в год уезжал не в командировки, а к другой женщине. А я тем временем складывала ему вещи, отпаривала рубашки, заворачивала еду в контейнеры, чтобы в дороге не ел что попало.
Слёз не было. Не потому, что я держалась. Просто внутри стало пусто. Будто из меня вынули что-то живое и нужное, а на его место ничего не положили.
Потом мой взгляд упал на календарь.
Через неделю у нас была годовщина свадьбы. Двадцать шесть лет. Сам Артём предложил отметить. Пригласил мать, брата с женой, двух старых друзей. Ресторан заказывать отказался: сказал, что дома теплее и душевнее. То есть готовить, конечно, должна была я.
Двадцать шесть лет брака. И восемь из них — с его «служебными поездками».
Я вытерла руки полотенцем, спрятала флешку в карман халата и села составлять список продуктов к празднику.
Спустя три дня позвонила Марина.
— Мам, папа сказал, у вас юбилей в субботу? Я приеду.
— Приезжай, доченька, — ответила я. — Обязательно приезжай.
В субботу стол был накрыт на десятерых. Два дня я провела на кухне. Сделала салаты, горячее, испекла пирог с капустой — его очень любила свекровь. На продукты ушло почти четыре тысячи восемьсот гривен из моей зарплаты. Артём дал только две тысячи, объяснив, что «на карте почти ничего не осталось».
К шести вечера все собрались.
Свекровь, Тамара Юрьевна, пришла в новом платье и с букетом. Брат Артёма, Кирилл, был с женой Натальей. Двое семейных друзей — Иван и Денис — тоже пришли с жёнами. Марина приехала утренним поездом из Днепра, где жила последние два года.
Артём сиял. Белая рубашка, гладко выбритое лицо, широкая улыбка. Он разливал вино, говорил тосты, шутил. Поднимал бокал за семью, за преданность, за «нашу Кристину, которая все двадцать шесть лет была моей опорой».
Опорой.
Я улыбалась. Подливала чай Тамаре Юрьевне. Клала Наталье салат. Подавала хлеб. Всё было так, как всегда.
После второго тоста Артём поднялся и хлопнул ладонью по спинке стула.
— Подождите, хочу вам кое-что показать. Наши фотографии — с отдыха, с дачи. Сейчас подключу планшет к телевизору.
В этот момент встала я.
— Давай лучше я. Ты всё равно в проводах путаешься.
Он попытался отмахнуться, мол, сам справится, но планшет уже оказался у меня в руках. В кармане халата лежала флешка, тяжёлая, будто камень. Я подключила устройство через HDMI, открыла галерею и повернулась к нему.
— Артём, — сказала я спокойно, — может, не фотографии? Давай видео включим. Там тоже есть на что посмотреть.
Он ещё не понял. Даже усмехнулся.
— Какое видео?
— С регистратора. Ты же сам настроил синхронизацию. Всё сохранилось в облаке.
Его улыбка продержалась ещё мгновение. А потом медленно съехала с лица, как краска с сырой стены.
— Кристина, ты что…
Я нажала на воспроизведение.
На экране появился салон серой «Камри». Его руки на руле. Рядом — женщина с тёмными волосами, собранными в хвост. Она смеялась.
«Артём, ну зачем ты так гонишь? Мы ведь никуда не опаздываем».
За столом стало так тихо, что я услышала тиканье часов в коридоре.
Тамара Юрьевна медленно поставила бокал на стол. Наталья закрыла рот ладонью. Кирилл смотрел на брата, не моргая. Марина сидела прямая, побледневшая, и пальцами вцепилась в край скатерти.
— Выключи, — сказал Артём.
Он стоял посреди комнаты. Ещё минуту назад загорелое лицо теперь стало серым.
— Кристина, выключи немедленно.
— Подожди, — ответила я. — Там дальше интереснее. Например, как ты бронируешь гостиницу. На нашу фамилию. Хочешь, чтобы все послушали?
Из динамиков телевизора прозвучал его собственный голос:
«Стандарт с видом на горы, на фамилию Воронцов».
Я посмотрела на свекровь.
— Это моя фамилия. И его тоже. Только номер он заказывал не для работы и не для себя одного.
— Кристина! — Артём резко шагнул к телевизору.
Я не сдвинулась с места.
Иван, сидевший справа от него, поднялся и положил руку Артёму на плечо. Без нажима, без грубости — просто остановил.
— Подожди, Артём, — сказал он ровно.