— Дмитрий, ответь мне только без выкрутасов: среди твоих родственников случайно иллюзионистов не водилось? — Наталья застыла посреди кухни с квитанцией в руке и хмуро разглядывала начисления за капремонт, которые каким-то чудом оказались в почтовом ящике их ипотечной двухкомнатной квартиры.
Дмитрий в этот момент с видом учёного исследовал мелкий шрифт на упаковке сосисок и даже ухом не повёл. Его врождённый талант не слышать разговоров о деньгах мог бы принести ему золотую медаль на чемпионате по внутреннему спокойствию.
— Наташ, ну какие ещё иллюзионисты? — наконец отозвался он. — Дед всю жизнь на заводе отпахал, отец в депо работал. Самые обычные люди. Ты к чему это?
— К тому, мой дорогой, что в моей квартире на Озёрной, где, между прочим, официально никто не проживает, за прошлый месяц воды ушло столько, будто там по субботам открыли городскую баню. Это как понимать? У меня там домовой завёл себе спа-зону и трижды в день принимает джакузи? Или унитаз решил выразить гражданскую позицию и круглосуточно сливает воду?
Май в тот год выдался почти летним, даже неприлично жарким. За окном пышно цвела сирень, её густой сладковатый запах заполнял всю квартиру, а на подоконнике маялся ящик с помидорной рассадой, которую Наталья собиралась отвезти на дачу при первой возможности. В остальном жизнь шла привычным порядком: старший Кирилл снова оставил после ночных кулинарных экспериментов немытую сковородку, а Алина закрылась у себя и изображала подготовку к НМТ, хотя по грохоту из комнаты больше походило, что она пытается приручить табун бегемотов.
— Может, где-то течёт потихоньку… — Дмитрий наконец вытащил сосиску из пачки и, не утруждая себя разогревом, отправил её в рот. — Мама же говорила, что там прокладки в кранах старые. Она на прошлой неделе заходила, смотрела.
Наталья прищурилась. Татьяна Сергеевна, свекровь с огромным стажем и энергией маневрового тепловоза, обладала редким даром: после её визитов в пустующую квартиру Натальи там неизменно пахло жареной рыбой и освежителем воздуха с бодрым названием «Морской бриз». Наталья не считала себя чрезмерно подозрительной женщиной, но тридцать кубов воды — это уже не подтекающий кран. Это полноценная тренировка команды по синхронному плаванию.
— Дмитрий, твоя мама взяла ключи якобы «цветы полить». Только есть одна маленькая деталь: фикус я забрала оттуда ещё в марте. Из растительности там, если верить твоим рассказам о сырости, мог остаться разве что мох между плитками.
Наталье было пятьдесят пять, и за эти годы она успела усвоить одну простую семейную закономерность: если муж слишком внимательно читает состав сосисок, значит, в бюджете образовалась такая дыра, что в неё можно уронить половину планеты. Ипотека за нынешнюю квартиру высасывала из семьи силы и деньги, Кирилл регулярно просил средства на «саморазвитие», что на практике означало новые кроссовки и пиццу, а Алина мечтала о репетиторе по китайскому языку. Поэтому квартира, доставшаяся Наталье от тётки, была для неё запасным вариантом на тяжёлые времена. Она давно хотела привести её в порядок и сдавать, но Дмитрий вместе с матерью дружно убеждали, что «сейчас не момент», «рынок стоит» и вообще «посторонние люди всё там испортят».
— Ой, Наталья, ты опять раздуваешь проблему на пустом месте! — Татьяна Сергеевна появилась в кухонном проёме так внезапно, словно вышла прямо из облака пара над кастрюлей. Она первым делом заглянула в голубцы и недовольно сморщила нос. — Перца опять не пожалела. У Димочки желудок, между прочим, не котельная.
— Татьяна Сергеевна, я сейчас не про голубцы. Я про воду на Озёрной. Откуда такие начисления?
Свекровь спокойно опустилась на табурет, тщательно расправив юбку на коленях.
— Ну… я там иногда порядок навожу. Окна мыла. Ты же видишь, сколько сейчас пыли летит со двора. Потом стало душно, вот я и приняла душ. Или я уже не имею права в квартире сына… точнее, невестки, немного освежиться в такую жару?
Наталья внимательно посмотрела на неё. Татьяна Сергеевна выглядела как человек, которому в любой очереди уступили бы место без споров: высокий начёс, несокрушимая уверенность во взгляде и брошка в виде рябиновой веточки на груди.
— Тридцать кубов, мама? Вы окна из пожарного рукава мыли? Или заодно решили отмыть весь подъезд и половину улицы?
— Какая же ты, Наташенька, стала мелочная, — вздохнула свекровь с видом глубоко обиженной благодетельницы. — Всё у тебя копейки да счета. А то, что я там полы драила, чтобы твои «апартаменты» не превратились в склад старого тряпья, это, значит, не считается? Дима, налей мне чаю. От таких допросов у меня давление подскочило.
Дмитрий тут же засуетился у чайника, громко звякнул чашками и сделал вид, что занят делом государственной важности. Наталья тяжело выдохнула. Она всё отчётливее понимала: её где-то водят за нос, причём делают это не изящно, а с грацией слона, ворвавшегося в посудную лавку.
Спустя два дня Наталья решила проверить свою квартиру без звонков и предупреждений. Она выбрала время, когда Дмитрий был на работе, Татьяна Сергеевна, по её словам, собиралась к подруге, а дети занимались своими делами. Наталья положила в сумку документы, запасные бахилы и старую связку ключей, после чего отправилась на Озёрную, заранее готовясь к любому объяснению, кроме того, которое ей уже пытались навязать дома. Когда она вышла из маршрутки и свернула к знакомой пятиэтажке, внутри у неё неприятно ёкнуло: слишком уж многое в этой истории не сходилось. Через несколько минут Наталья уже подходила к дому, твёрдо намереваясь наконец увидеть всё собственными глазами.