На третьем этаже, прямо на её балконе, лениво хлопали на ветру чужие ярко-синие простыни. Наталья замедлила шаг и нахмурилась. Таких комплектов у неё никогда не водилось — ни новых, ни старых, ни «на всякий случай». В голове тут же мелькнула раздражённая мысль: неужели Татьяна Сергеевна уже и постельное бельё в её квартире решила «проветривать»?
Поднявшись на нужный этаж, Наталья сразу увидела: замок действительно заменили. Тот самый замок, который Дмитрий клятвенно обещал поставить ещё месяц назад. Только вот ключ из её сумки в скважину не входил вообще. За дверью бодро тараторил телевизор, а где-то рядом надрывно плакал ребёнок.
Наталья нажала на звонок.
Сначала за дверью было тихо. Потом послышались осторожные шаркающие шаги, и женский голос с лёгким акцентом спросил:
— Кто там? Мы никого не ждём. Хозяйка сказала, что только завтра придёт за деньгами.
У Натальи внутри медленно поднялась тяжёлая горячая волна. Именно такое чувство обычно появлялось у неё перед тем, как в семье начинались серьёзные перестановки.
— Хозяйка уже пришла, — отчётливо произнесла она. — Открывайте. Иначе я сейчас вызываю полицию и ГСЧС, и дверь будут вскрывать при понятых.
Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. На пороге стояла молодая женщина в домашнем халате. За её спиной виднелись коробки, пакеты, разбросанные детские игрушки и чьи-то тапочки. Из квартиры густо тянуло жареной картошкой с чесноком. В её квартире. В её личном, почти неприкосновенном пространстве, где до сих пор стоял бабушкин дубовый буфет.
— Вы кто такая? — растерянно спросила женщина.
— Я собственница этой квартиры, — сказала Наталья холодно. — А вот кто вы и почему живёте здесь, мне очень интересно узнать.
Женщина побледнела.
— Нам Татьяна Сергеевна сдала… Мы договор подписали. На шесть месяцев. Четырнадцать тысяч гривен в месяц плюс коммунальные. За май мы уже заплатили.
Наталья машинально оперлась ладонью о дверной косяк. Четырнадцать тысяч в месяц. Три месяца — ровно столько Татьяна Сергеевна якобы «присматривала за цветами». Получалось сорок две тысячи гривен. Почти та самая сумма, которой Наталье не хватало, чтобы закрыть потребительский кредит за замену окон в их ипотечной квартире. Тот самый кредит, из-за которого Дмитрий каждый вечер трагически вздыхал над чеком из супермаркета.
— Значит, так, — Наталья заставила себя говорить ровно. — Собирайте вещи. У вас два часа.
— Но у нас дети! Мы деньги отдали!
— Возвращайте их у того, кому платили. Если через два часа вы не освободите квартиру, я вызываю наряд. И, поверьте, договор, подписанный человеком, который не является владельцем жилья, годится разве что селёдку на нём разделывать.
Когда Наталья вернулась домой, картина там была почти семейно-идиллическая. Дмитрий ковырялся в старом фене Алины, пытаясь его починить, а Татьяна Сергеевна с воодушевлением рассказывала, как сэкономила сто двадцать гривен, купив сахар по акции в другом районе.
— Ну что, Наташенька, как там цветочки? — сладким голосом спросила свекровь, даже не обернувшись. — Не завяли без моего надзора?
— Цветы живы, Татьяна Сергеевна, — спокойно ответила Наталья. — А вот ваша «рассада» на Озёрной — семья из четырёх человек — чувствует себя уже не так уверенно. Говорят, настоящая хозяйка пришла и требует съехать.
На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как муха бьётся о стекло, пытаясь выбраться к майскому солнцу. Дмитрий выронил отвёртку.
— Наталья, ты всё неправильно поняла… — начал он, не поднимая глаз выше её коленей.
Татьяна Сергеевна опомнилась быстрее. Лицо у неё сразу стало боевым.
— А что тут понимать? — резко сказала она. — Квартира пустует, пылится. Дмитрий весь в долгах, ипотека эта на шее, дети растут, Кирилла кормить надо — ты посмотри, какой вымахал, ест за троих! А ты сидишь, как собака на сене. Я хотела семье помочь. Совместила, можно сказать, полезное с приятным.
— Помочь? — Наталья медленно села за стол. — Очень интересно. И где же эта помощь? В чьём кармане она теперь лежит? Дмитрий, ты три месяца смотрел мне в глаза и рассказывал, что на Озёрной то трубы текут, то кран сорвало?
— Мама сказала, что тебе лучше не знать… ты же нервничаешь, — пробормотал Дмитрий. — Мы хотели сюрприз сделать. Накопить и потом всё сразу тебе отдать.
— Сюрприз? — Наталья коротко усмехнулась. — Прекрасно. Тогда покажите мне этот сюрприз. Где сорок две тысячи гривен?
Свекровь замялась и принялась поправлять брошку на кофточке.
— Ну… там ведь… Дмитрию зуб надо было лечить. У него коренной выпал, ты сама видела. Кириллу на курсы заплатили. И я пальто себе взяла, демисезонное, по хорошей скидке. Не пропадать же деньгам, когда в семье столько нужд. Мы же свои, Наталья. Что ты из-за каких-то бумажек такой скандал поднимаешь?
— Значит, так, «свои», — Наталья поднялась. — Дмитрий, сегодня ты ночуешь в гостиной. На диване, который, между прочим, я купила на свои премиальные. А завтра мы с тобой едем в банк.
— Зачем? — испуганно спросил он.
— Снимать твои накопления, о которых ты почему-то предпочитал молчать.