За столом постепенно выяснилось, что Виктория собирается поступать в университет в Полтаве. Вступительные испытания уже остались позади, баллы оказались вполне приличными, и все вокруг говорили о зачислении почти как о решённом деле.
— Девочка одна в большом городе, ты только представь, — тяжело вздохнула Валентина Михайловна. — Я из-за этого ночами глаз не смыкаю.
Юлия осторожно уточнила, предусмотрено ли для студентов общежитие. Виктория сразу кивнула и уже начала объяснять, что место есть, но мать перебила её на полуслове. По словам Валентины Михайловны, ни один нормальный родитель не отправит ребёнка непонятно куда, если в Полтаве есть свои люди.
Эта фраза снова неприятно кольнула Юлию.
— А эти самые свои люди уже в курсе, что они у вас имеются? — спросила она, сохраняя вежливую улыбку.
Валентина Михайловна засмеялась слишком громко и почти сразу увела разговор в другую сторону. Но Юлия успела заметить, как Лариса Павловна, приехавшая как раз к ужину, быстро обменялась взглядом с сыном.
Поздним вечером гости наконец разъехались. Викторию устроили в кабинете. Юлия дождалась, пока за девушкой закроется дверь, и только после этого повернулась к мужу.
— Кирилл, объясни мне, пожалуйста, что всё это значит.
Сначала он сделал вид, будто не понимает, о чём речь. Потом всё-таки признался: днём ему звонила мать и сказала, что Виктории, возможно, понадобится ненадолго остановиться у них.
— Ненадолго — это сколько? — уточнила Юлия.
— Юль, ну неделя… Может, две.
Говорил он неуверенно, и эта интонация была ей прекрасно знакома. Именно так Кирилл отвечал, когда сам понимал: аргументы у него слабые, но отступать уже неудобно.
— Почему ты не сказал мне сразу?
Кирилл помолчал, а потом произнёс самое неудачное из всего, что мог сказать: потому что заранее знал, как она отреагирует.
Юлия даже не стала повышать голос.
— То есть, если ты понимаешь, что жена будет против, проще дождаться, пока человек появится на пороге с чемоданами?
Кирилл раздражённо напомнил, что квартира принадлежит не только ей. Юлия спокойно согласилась: именно поэтому подобные решения принимают двое супругов, а не он, его мама и какая-то тётя, которую он не видел пятнадцать лет.
На этом разговор и зашёл в тупик.
Зато утром всё стало ещё интереснее.
Виктория застала Юлию на кухне и, смущаясь, спросила, куда можно разложить вещи. Юлия ответила, что пока чемодан и коробка могут остаться в кабинете.
— А потом? — неуверенно уточнила девушка.
Сказано это было так естественно, что Юлия сперва даже не уловила подвоха. Но через секунду подняла глаза и посмотрела на Викторию внимательнее.
— Что значит «потом»?
Девушка заметно растерялась. Несколько мгновений она молчала, подбирая слова, а потом тихо сказала, что мама велела ей не переживать: тётя Юлия сама предложила комнату до Нового года.
Юлия медленно поставила чашку на стол.
— Виктория, я только вчера узнала, что ты вообще существуешь.
Лицо девушки изменилось мгновенно. Она опустилась на стул, будто у неё подкосились ноги, и несколько раз переспросила, правда ли Юлия ничего не знала.
Оказалось, Виктории представили ситуацию совсем иначе. Ей сказали, что родственники в Полтаве сами пригласили её пожить у них: мол, до университета удобно добираться, а кабинет всё равно пустует без дела.
— Господи, как стыдно, — едва слышно прошептала Виктория.
И впервые за всё утро Юлия почувствовала не раздражение, а жалость.
— Тебе не за что краснеть, — мягко сказала она. — Ты ведь сюда не напрашивалась.
К приезду Валентины Михайловны Юлия уже точно знала, какой вопрос задаст первым. Тётя вошла в квартиру в превосходном настроении, но её улыбка быстро исчезла, когда Юлия поинтересовалась обстоятельствами этой договорённости.