Юлия уточнила лишь одно: кому именно пришла в голову мысль поселить Викторию в их квартире до самого Нового года.
Валентина Михайловна сперва попыталась отшутиться, будто всё это пустяки и нечего поднимать шум. Затем стала кивать на Ларису Павловну. А спустя каких-то десять минут на пороге уже стояла и сама свекровь.
— Юлия, не надо раздувать из ничего скандал, — произнесла она с порога, даже пальто не расстегнув. — Девочке нужно спокойно учиться. А ваш кабинет всё равно без дела простаивает.
И вот тогда вся картина сложилась окончательно.
Именно Лариса Павловна сказала Валентине Михайловне, что Виктория поживёт у молодых. Юлию никто спрашивать не счёл нужным, потому что свекровь заранее решила: невестка, мол, немного повозмущается, а потом смирится.
— Интересно, — тихо сказала Юлия. — А если бы я решила, что у вас есть лишняя комната, и без спроса подселила туда кого-нибудь месяца на четыре?
Лариса Павловна раздражённо махнула рукой. Такое сравнение показалось ей нелепым: ведь речь шла не о постороннем человеке, а о родне.
Кирилл сначала пытался сгладить ситуацию. Он говорил, что можно найти компромисс, предлагал оставить Викторию хотя бы до октября. И как раз в этот момент Юлия вдруг перестала злиться.
Она просто посмотрела на мужа и спросила:
— Скажи мне дату, когда мы с тобой вместе решили, что Виктория будет жить у нас.
Кирилл открыл рот, но так ничего и не произнёс.
Валентина Михайловна, почувствовав, что разговор поворачивается совсем не туда, куда ей хотелось, демонстративно заявила: раз так, дочь поедет в общежитие. И именно эти слова неожиданно окончательно разрушили всю тщательно выстроенную схему.
— В какое общежитие? — растерянно спросила Виктория. — Ты же сама отказалась от места.
На этот раз в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в коридоре тикают часы.
Валентина Михайловна побледнела и резко велела дочери не вмешиваться во взрослые дела. Но остановить её уже не могла. Виктория рассказала, что место в общежитии ей предложили ещё неделю назад. Мать сама позвонила в университет и отказалась.
— Ты говорила мне, что мест нет! — Лариса Павловна резко повернулась к сестре.
Валентина Михайловна принялась объяснять, что имела в виду не отсутствие мест вообще, а отсутствие «нормальных». По фотографиям общежитие ей не понравилось, район показался неудобным, да и вообще она не собиралась отправлять единственную дочь неизвестно куда, когда в Полтаве есть родственники.
Теперь Юлия смотрела на происходящее уже совсем другими глазами.
Валентина Михайловна обманула Ларису Павловну. Лариса Павловна, не моргнув глазом, распорядилась квартирой сына и невестки. Кирилл предпочёл промолчать, лишь бы не вступать с женой в неприятный разговор.
А Виктория, ради которой будто бы всё это затевалось, на самом деле хотела жить в общежитии.
— Мам, я же тебе говорила, — тихо напомнила девушка. — Я хотела туда поехать.
Валентина Михайловна резко спросила, на чьей она стороне. Виктория побледнела ещё сильнее и ответила, что впервые слышит, будто здесь вообще должны быть какие-то стороны.
И тогда Лариса Павловна допустила последнюю ошибку.
Она снова повернулась к Юлии и с нажимом сказала: как бы ни повели себя взрослые, девочка ни в чём не виновата. А значит, порядочные люди сейчас должны забыть обиды, проявить человечность и позволить ей остаться.
— Согласна, — спокойно произнесла Юлия. — Виктория действительно ни в чём не виновата.
Свекровь облегчённо выдохнула:
— Ну вот и хорошо.
— Поэтому пусть пока поживёт у вас.
Лариса Павловна не сразу поняла, что именно услышала.
Свободная комната у неё действительно была: небольшой диван, шкаф, письменный стол у окна. Более того, от её дома до университета Виктории было добираться даже удобнее, чем от квартиры Юлии и Кирилла.
Но, как мгновенно выяснилось, этот вариант почему-то оказался совершенно невозможным. У Ларисы Павловны сразу нашлось множество причин, по которым принять девушку она никак не могла.