Наталья прислонилась плечом к дверному косяку и произнесла уже твёрже:
— Артём здесь жить не будет.
Валентина застыла посреди комнаты, так и не опустив рулетку. На её лице сначала мелькнуло недоумение, потом обида, будто отказ касался лично её.
— С чего это вдруг? — возмутилась она. — Тебе что, для племянника мужа места жалко? Он же не на всю жизнь к вам собирается. Поживёт пару лет, максимум три, пока устроится нормально.
— Да, Валентина, жалко, — спокойно ответила Наталья.
Виктор тяжело двинулся к ней, шагнул почти вплотную.
— Наталья, ты вообще берега видишь? — его голос резко стал громче и грубее. — Я тебе ясно сказал: парень будет жить у нас. Решение принято. Я в этом доме мужчина, и считаться со мной придётся.
Он навис над женой, уверенный, что сейчас она, как обычно, уступит. В его семье всегда так было: мать замолкала, сестра подстраивалась, стоило ему повысить голос. Виктор искренне считал, что крик — это последний и самый весомый довод.
Но Наталья не сдвинулась с места.
— Главой семьи, Виктор, называют того, кто умеет решать трудности, — сказала она, глядя ему прямо в покрасневшие от злости глаза. — А не того, кто перекладывает их на чужие плечи.
— Я, по-твоему, для тебя ничего не сделал?! — сорвался он. — Да без меня ты бы до сих пор сидела в этой квартире с голыми стенами! Плитку кто выбирал? Балкон кто делал? Я на этот ремонт столько нервов потратил!
— Твоя дорогая плитка, Виктор, стоила шестнадцать тысяч гривен. Это было четыре года назад. Балкон обошёлся ещё в двадцать четыре тысячи. Всего — сорок тысяч гривен за восемь лет.
— Ты теперь каждую копейку мне предъявлять будешь?
— Буду, — отрезала Наталья. — Потому что за те же восемь лет коммунальные платежи я закрыла почти на двести восемьдесят тысяч гривен. Продукты покупала я. И твои долги после ставок прошлой зимой тоже гасила я.
Валентина всплеснула руками так, будто услышала нечто непристойное.
— Какая же ты расчётливая, Наталья! Виктор, ты только послушай, кого рядом с собой пригрел! Она тебя вообще за человека не считает! Родного племянника на улицу выставляет!
— Этому «мальчику» двадцать три года, — напомнила Наталья, даже не повернув головы в сторону золовки. — Он взрослый, здоровый, руки-ноги на месте. Пусть снимет себе комнату.
— Да у него зарплата мизерная! — заголосила Валентина. — С чего он аренду потянет? Ему ещё одеваться надо, питаться!
— Это уже не моя забота.
Виктор стиснул зубы. Всё, на чём держалась его привычная уверенность, начинало рассыпаться прямо при сестре. Его слово вдруг перестало быть законом, и это бесило сильнее самого отказа. Нужно было немедленно вернуть власть.
— Значит, слушай сюда, — он ткнул в сторону Натальи толстым пальцем. — Либо Артём в субботу заезжает, либо я ухожу. Такое отношение к моей семье я терпеть не собираюсь. Я мужик, поняла? И под каблуком у бабы жить не буду.
Он победно покосился на Валентину. По его мнению, ход был безупречный. Сейчас Наталья испугается остаться одна в сорок шесть, сдаст назад, извинится и сама начнёт освобождать полки в шкафу.
Наталья посмотрела на его палец, выставленный перед её лицом. Усталость, которая ещё минуту назад тянула плечи вниз, будто исчезла.
— Хорошо, Виктор, — коротко сказала она и кивнула.
Он шумно выдохнул, сразу расслабившись.
— Вот и правильно. Я знал, что ты придёшь в себя. Завтра отдашь ключи, и…
— Я действительно пришла в себя, — перебила его Наталья. — На балконе стоят пустые коробки от телевизора и микроволновки. Твои вещи туда прекрасно войдут.
Комната словно окаменела. Тишина стала густой, тяжёлой, почти ощутимой.
— Что? — Виктор растерянно моргнул.
— Ты сам поставил условие: или Артём, или ты уходишь, — спокойно произнесла Наталья. — Я выбираю второй вариант. Собирайся, Виктор.
Валентина побледнела и невольно отступила в прихожую.