— Велосипед внуку я уже купила, а на этот ваш цирк ни копейки не дам!
Виктория медленно положила телефон на стол.
Субботняя кухня в Ужгороде. За столом — свекровь, Галина Павловна. Заглянула, как сама сказала, «буквально на полчасика», но сидела уже второй час подряд.
— Аниматор, видите ли! Клоун какой-то! — Галина Павловна подтянула к себе вазочку с печеньем. — Мы без всяких клоунов выросли, и ничего, нормальными людьми стали. Купите торт в «Магните» за сто двадцать гривен, шарики сами надуете — вот и праздник.
— Максиму шесть лет, — тихо напомнила Виктория.
— Тем более! Шесть! Он через неделю и не вспомнит. А вы десять тысяч гривен хотите пустить на ветер!
— Не десять. Девять двести. Аниматор — три двести, торт — две тысячи, зал в детском центре — четыре.
— Смотрите-ка, уже всё расписала! — кольца свекрови резко стукнули по клеёнке. — Я в его возрасте во дворе через верёвочку прыгала и счастлива была. А этой зал подавай! Принцесса нашлась!
Андрей сидел напротив и с таким сосредоточенным видом смотрел в экран телефона, будто там решался вопрос мирового масштаба.
— И торт заказывать незачем, — продолжила Галина Павловна. — Сама испечёшь, руки не отвалятся. Мука сейчас сколько? Шестнадцать гривен?
— Он хочет шоколадный. С машинками.
— Машинки! Нарисуешь сахаром.
Свекровь поднялась и направилась к холодильнику. Распахнула дверцу и стала разглядывать полки с таким выражением лица, словно проводила проверку.
— Творог у вас, я смотрю, недешёвый. Пять процентов. Хорошо живёте.
— Это для Максима.
— Избаловали вы Максимку, вот что. — Дверца хлопнула. — Мой Андрюшенька на обезжиренном вырос, и посмотри, какой крепкий.
Крепкий Андрюшенька даже головы не поднял.
Галина Павловна прошлась по кухне, потрогала занавеску, передвинула магнит на холодильнике. Потом замерла возле подоконника, где лежал пакет с шарами.
— А это ещё что такое?
— Шарики.
— Сто штук? Зачем столько? — Она уже развязывала пакет. — Небось, и гелий заказали? А гелий, между прочим, тоже денег стоит.
— Не заказывали.
— Ну хоть здесь хватило ума сэкономить.
Пакет она так и бросила раскрытым. Несколько шаров выкатились на подоконник, остальные посыпались на пол. Поднимать их Галина Павловна, конечно, не стала.
— А велосипед я, между прочим, за четыре тысячи шестьсот гривен взяла, — объявила она. — С фарой. В спортивном магазине на улице Шевченко, ещё и по скидке.
— Велосипед хороший, — сказала Виктория.
— Ещё бы не хороший! Вот это подарок. Настоящая вещь. А ваш клоун попрыгает часок и уедет. И что останется? Ничего. Пустота!
Андрей молча взял со стола зажигалку и вышел на балкон. Дверь за собой прикрыл плотно.
Одиннадцать лет брака, а у мужа по-прежнему существовал только один способ выйти из неудобного разговора — через балкон.
Виктория наклонилась, собрала с пола шарики и снова завязала пакет.
— Мам, ну если бы ты дала двадцать тысяч, мы бы и велосипед оставили, и праздник нормально сделали, — сказал Андрей, вернувшись.
— Двадцать тысяч! — Галина Павловна едва не подпрыгнула на стуле. — Ты с матери последнее содрать хочешь? У меня пенсия восемь тысяч восемьсот! Я на этот велосипед три месяца откладывала, себе зубы не сделала!
Виктория открыла банковское приложение и пролистала историю переводов вниз.
Апрель — шестнадцать тысяч гривен, назначение платежа: «на зубы». Февраль — семь тысяч двести, «стоматология». Ноябрь — десять тысяч, «мамино лечение».