За четыре года на эти бесконечные «зубы» ушло шестьдесят пять тысяч двести гривен. При этом улыбка у Галины Павловны выглядела ровно так же, как и несколько лет назад: никаких коронок, имплантов или хотя бы новых пломб Виктория не замечала.
Сама Виктория работала из дома аналитиком и получала около семидесяти двух тысяч гривен. Андрей приносил из автосервиса примерно тридцать тысяч, но добрая половина его зарплаты регулярно исчезала в неизвестном направлении, без объяснений и отчётов. В мае, например, деньги ушли на литые диски — шестнадцать тысяч гривен. А стиральная машина в тот момент уже так билась на отжиме, что подпрыгивала и медленно ползла по кухне, будто собиралась уйти из квартиры сама.
— И вообще, — Галина Павловна резко перевела взгляд на Викторию, — тебе не на праздники деньги тратить надо, а второго ребёнка рожать. Тебе уже тридцать девять! Стыд какой — один ребёнок в семье.
Виктория аккуратно поставила чашку на стол. Даже не стукнула.
— Тридцать девять?
— А что, неправду сказала?
— Мне тридцать шесть.
— Да какая разница! Почти одно и то же. Засиделась на своей работе, всё карьеру строила. Теперь так с одним Максимкой и останетесь, вдвоём, как сычи.
— С одним, — тихо поправила Виктория. — И у него завтра день рождения.
Она поднялась, взяла со стола вазочку с печеньем и убрала её в шкаф.
Андрей молчал и разглядывал рисунок на клеёнке так внимательно, словно там была зашифрована инструкция, как выбраться из этого разговора живым.
В этот момент у Галины Павловны зазвонил телефон. Она несколько раз ткнула пальцем в экран, промахнулась, потом всё-таки приняла вызов и положила мобильный на стол.
— Говори, Вера, я на громкой. Очки в сумке, ничего не вижу.
— Галя, ну что, ты с нами в Полтаву едешь? — разнёсся по всей кухне бодрый женский голос.
— А куда я денусь. Двадцать восьмого выезжаем.
— Путёвку уже оформила?
— Оформила, оформила. Шестнадцать тысяч восемьсот гривен, с процедурами. Первый заезд, самый удачный.
Виктория даже не пошевелилась. Андрей медленно поднял голову.
— А невестка твоя как? Они же вроде мальчишке праздник собирались делать.
— Пусть делают за свои! — Галина Павловна наклонилась к телефону, будто так её лучше услышат. — Я им что, банк? Велосипед подарила — и хватит с них. Она мне тут про аниматора рассказывает, а сама летом на море собралась!
— Ой, совсем обнаглели.
— Вот именно, обнаглели! Пришла на всё готовое, в Андрюшину квартиру, и ещё чего-то требует!
Виктория молча открыла в телефоне папку с документами и нашла скан договора.
— И вообще, Вер, — Галина Павловна попыталась заговорить тише, но громкая связь тайны не хранила, — я эту квартиру потом всё равно на Максимку перепишу, через Андрюшу. Своя кровь — это святое. А эта пусть губу не раскатывает, ей здесь ничего не принадлежит. Она вообще приезжая.
— Правильно, Галя.
— Ладно, я у них пока, позже наберу.
Она отключила звонок и отодвинула телефон с довольным видом.
Виктория положила свой мобильный на клеёнку экраном вверх и развернула к свекрови.
— Это что такое? — нахмурилась Галина Павловна.
— Договор купли-продажи. Посмотрите.
Свекровь прищурилась, потом откинулась назад.
— Я без очков.
— Тогда я прочитаю. Улица Первомайская, дом четырнадцать. Покупатель — Кузнецова Виктория Андреевна. Дата оформления — двенадцатое марта две тысячи двенадцатого года.
На кухне стало тихо.
— С Андреем мы познакомились в две тысячи четырнадцатом. Свадьба была в сентябре того же года. Квартира куплена за два года до нашей встречи, на деньги от бабушкиной двушки в Ровно. Её продали за миллион двести сорок тысяч гривен.
— Врёшь! — резко выдохнула Галина Павловна.
— Андрей, объясни маме.
— Андрюша! Она же врёт, да?
— Мам, ну… квартира правда Викина. Я тебе говорил.
— Ничего ты мне не говорил!
— Говорил.