Екатерине же, как назло, обычно доставался именно тот вопрос, который она успевала разобрать хуже остальных. Спасали её не столько знания, сколько умение быстро собраться, выкрутиться и прежняя репутация отличницы: преподаватели видели хорошие оценки в зачётке и не решались портить ей картину одной низкой отметкой.
Алина появилась только спустя три часа — раскрасневшаяся, оживлённая, счастливая. О мороженом, разумеется, она даже не вспомнила. Зато экзамен в итоге обе закрыли на «отлично».
— Ну что, какие у тебя планы на каникулы? К родным поедешь? — спросила Алина, когда они возвращались из института.
— Некуда мне ехать, — тихо ответила Екатерина. — У отца теперь другая семья, у матери — молодой муж. Там я никому не нужна.
— Тогда после практики махнём к морю, — тут же предложила Алина. — Мои обещали немного денег дать. Я на недельку заскочу домой, повидаюсь со всеми — и свободна. Ты со мной?
— Поеду, — не сразу, но согласилась Екатерина. — Думаю, отец всё-таки поможет, если попросить.
— Вот и договорились!
У Алины всё в жизни будто складывалось само собой. Она не умела долго грустить, не зацикливалась на неприятностях, а её бодрости и лёгкости хватило бы на двоих. Екатерина часто ловила себя на зависти: ей хотелось хоть немного такой же уверенности, такой же беззаботной веры, что всё как-нибудь устроится.
Билеты они купили в плацкарт — самый недорогой вариант. На месте сняли небольшую комнату в гостевом доме. Дни потянулись ленивые и жаркие: они бродили по набережной, ели фрукты почти без меры, загорали до головокружения и подолгу плескались в море.
Алина очень быстро с кем-то познакомилась. Домой она возвращалась ближе к рассвету, а потом спала чуть ли не до обеда. Екатерина же с утра уходила на пляж одна и проводила там несколько часов подряд. Загар лёг на неё густо, почти до черноты. Но вместе с солнцем и морем вернулось старое, неприятное чувство: будто она снова лишняя. Лишняя для отца, для матери, а теперь, кажется, даже для Алины.
— Ты всё время такая серьёзная, что парни просто боятся к тебе подойти, — наставляла её подруга. — Расслабься, сделай лицо попроще, улыбайся. Люди сами потянутся.
Екатерина честно пыталась следовать совету. Улыбалась, старалась выглядеть открытой и лёгкой. Но самые симпатичные парни всё равно оказывались рядом с Алиной, а их приятели Екатерине совсем не нравились. Так она и проводила большую часть времени в одиночестве.
И всё же однажды в кафе её взгляд неожиданно встретился со взглядом незнакомого парня. Он сидел за столиком напротив и смотрел на неё так внимательно, будто вокруг больше никого не существовало. Екатерина уже хотела смущённо отвернуться, но вдруг вспомнила Алиныны уроки и несмело улыбнулась.
На следующий день они снова увиделись на пляже. Его звали Максим. Он был загорелый, красивый, с высветленными солнцем волосами. Но сильнее всего её поразили глаза — серые, внимательные, пронзительные. Никто прежде не смотрел на Екатерину так, как он. «Максим, Максим — серые глаза», — неожиданно сложилось у неё в голове почти как строчка из песни.
Они гуляли вдоль берега, держась за руки. Уходили подальше, туда, где не было отдыхающих, и целовались. О чём они разговаривали, Екатерина потом почти не могла вспомнить. Счастье накрывало её так резко и полно, что становилось трудно дышать. От прикосновений его сильных рук, от этих серых глаз сердце срывалось в бешеный бег, а сама она таяла от нежности и тревожной сладкой тоски, словно мороженое на раскалённой сковороде.
— Это что ты там напеваешь? — прищурилась Алина. — Я чего-то не знаю? Какой ещё Максим? Да ты, кажется, влюбилась!
Екатерина так глубоко ушла в воспоминания об их утренней прогулке, что и сама не заметила, как начала мурлыкать его имя на мотив популярной песенки.
— А ведь ты говорила, что курортные романы быстро заканчиваются, длятся недолго и вообще ни к чему серьёзному не ведут.