Однако уже следующим летом у Владимира прихватило спину, а я, несмотря на это, снова не удержалась и добавила к посадкам ещё пару грядок картофеля — как я тогда говорила, «для Дмитрия».
Окончательно всё переломилось после последней поездки к молодым. В конце августа мы загрузили машину так, что свободного места почти не осталось: ящики стояли вплотную, мешки подпирали друг друга, а Владимир всю дорогу недовольно бурчал, что задняя подвеска такого издевательства нам точно не простит.
Валерия распахнула дверь и даже не поздоровалась как следует. Её взгляд сразу упал на деревянные ящики, местами перепачканные землёй. Лицо у невестки вытянулось, губы сжались в тонкую линию.
— Только не ставьте это в прихожей, — сказала она вместо приветствия. — Я вчера всё вымыла, у меня здесь чисто.
Владимир застыл на пороге с мешком картошки килограммов на двадцать. В подъезде было свежо, но у него на лбу уже проступили капли пота.
— А куда, по-твоему, его нести? — спросил он ровно. — Может, сразу обратно в багажник?
— Ну… на балкон, наверное. Только картошку надо бы сначала перебрать. Она вся в земле.
— Удивительно, да? — спокойно отозвался муж. — Картошка почему-то именно в земле и растёт. Другого способа мы пока не освоили.
Валерия сделала вид, что не услышала. Она наклонилась к ящику с помидорами, заглянула внутрь, потом подняла глаза на меня.
— А зачем так много? Они же начнут портиться. Мне потом всё это выбрасывать?
— Дмитрий сам просил два ящика, — напомнила я. — Я вам специально самые крупные отложила.
— Дмитрий вообще не умеет нормально рассчитывать продукты, — с раздражением ответила она. — Вы же знаете, какой он.
Владимир опустил мешок на пол, выпрямился и посмотрел на неё так, что я сразу поняла: его терпение кончилось даже раньше моего.
— Тогда в следующий раз считайте сами, — произнёс он. — И покупайте ровно столько, сколько вам требуется.
Но Валерия, кажется, даже не уловила, что он говорит совершенно серьёзно. Она уже рылась в огурцах и откладывала в сторону те, которые показались ей слишком кривыми или не такими красивыми.
Минут через десять обнаружилась ещё одна подробность. Невестка открыла кухонный шкафчик, заглянула внутрь и недовольно нахмурилась.
— А где банки с лечо? Вы же каждый год закрываете.
— В этом году не закрывала, — ответила я. — Жара стояла страшная, да и сил уже не было.
Валерия посмотрела на меня так, будто я сорвала поставку товара, за который она заранее внесла деньги. Потом с резким стуком захлопнула дверцу.
— Очень жаль. Я маме обещала десять банок.
Сначала я даже не сразу поняла, что именно она сказала. Владимир тоже медленно повернул к ней голову.
— Какой маме? — уточнил он. — Твоей?
— Ну да, — невозмутимо сказала Валерия. — Ей ваше лечо нравится. Она каждый раз просит.
Владимир перевёл взгляд на меня. Одного этого взгляда хватило, чтобы мы без лишних слов поняли друг друга. Спустя пять минут мы уже спускались по лестнице к машине, оставив Валерию разбираться с её бесплатным урожаем.
— Ты знала, что мы, оказывается, ещё и её маму снабжаем? — спросил муж, когда мы выехали со двора.
— Нет, — сказала я. — И про десять банок слышу впервые.
— А ящики кто назад повезёт? Те самые, которые я два вечера сбивал в сарае.
Я молча посмотрела на пустой багажник. Ящики, как и в прошлом году, остались у молодых на балконе.
— Заберём потом, наверное, — сказала я. — Не возвращаться же сейчас.
— Вот именно, Тань. У нас с ними всё хорошее всегда «потом»: благодарность потом, помощь потом, приехать к нам потом. А вот просьбы и требования — строго по расписанию.
Следующей весной мы впервые посадили огород только для себя. Владимир вскопал под картошку всего две короткие грядки, поставил под яблоней новую лавочку и с каким-то торжественным видом убрал большую лопату в сарай.
— Всё, — объявил он. — Старушка своё отслужила. Теперь у неё заслуженный отдых, а не две лишние сотки ради чужой экономии.
Я засмеялась, хотя первые недели рука по привычке так и тянулась докупить ещё десятка два кустиков рассады. Оказалось, желание быть нужной въедается глубже, чем кажется, и спорить с ним труднее, чем со здравым смыслом.
Зато летом случилось почти забытое чудо: у нас вдруг появилось свободное время. Мы несколько раз ездили к речке, Владимир наконец доделал навес, который откладывал четыре года, а я впервые за долгое время спокойно сидела днём на даче с книгой и не вскакивала каждые десять минут проверять грядки.
Дмитрий за всё лето выбрался к нам только один раз. Прошёлся по участку, остановился возле пустующего клочка земли и заметно нахмурился.
— Мам, а картошка где? — спросил он. — Я что-то не понял.
— Вон там две грядки, — показала я. — Одну уже понемногу подкапываем.
— А остальное? Вы что, в этом году почти ничего не посадили?
— Именно так. Решили наконец выращивать столько, сколько можем съесть сами.
Дмитрий ещё раз посмотрел на пустую землю. Я приготовилась к вопросам, но он только пожал плечами и заговорил уже о другом.
Через час сын уехал.