Я вышла из этой спальни, прошла в соседнюю комнату и там сказала ровно то же самое. Вторая пара отреагировала спокойнее: спорить не стали, почти сразу потянулись за сумками. Только женщина, застёгивая чемодан, негромко пробормотала:
— Но Светлана нас уверяла, что всё с вами согласовано.
— Нет, — ответила я. — Ничего не согласовано. И не было согласовано ни одного раза за все шесть лет.
Спустя двадцать пять минут входная дверь за последними «постояльцами» закрылась, и квартира наконец стала пустой. Первым делом я сорвала с кровати бельё и отправила его в стиральную машину. Потом нашла в телефоне номер мастера по замкам. Воскресный вечер, срочный вызов — тысяча шестьсот гривен. В тот момент цена меня не волновала вообще.
Мастер приехал примерно через час. Быстро заменил личинку, проверил замок и протянул мне три новых ключа. Я положила их на полку в прихожей, взяла телефон и набрала Светлану.
Она сняла трубку так бодро, будто ничего не случилось:
— Привет, Алиночка!
— Светлана, я вернулась домой и обнаружила в своей квартире четверых посторонних людей. Они лежали на моей кровати. В моей спальне.
На том конце повисла тишина. Секунда. Другая. Третья.
— Алин, ну и что такого? Это мои коллеги, нормальные люди. Они же деньги заплатили…
— Они заплатили тебе, — перебила я. — За мою квартиру. Без моего разрешения. Чужие люди спали там, где сплю я. Ты вообще понимаешь, что ты сделала?
— Ой, только не начинай снова, я же…
— Теперь слушай меня очень внимательно. Замок я уже поменяла. Новых ключей ты не получишь. Ни сегодня, ни через неделю, ни когда-нибудь потом. Я оставляла тебе ключи на случай беды — если прорвёт трубу, случится пожар или ещё что-то срочное. Не для того, чтобы ты устраивала из моей квартиры посуточную гостиницу. Шесть лет ты пользовалась тем, что я тебе доверяла. Всё. Доверие закончилось.
— Ты не имеешь права! Это квартира Владимира!
— Квартира оформлена на меня. И ипотеку выплачиваю я. Ты прекрасно это знаешь. Если сомневаешься — можешь запросить сведения в государственном реестре прав на недвижимость.
— Я сейчас Владимиру позвоню! Он тебе всё объяснит!
— Звони.
Я отключилась. Потом села на табурет в коридоре и несколько минут просто смотрела перед собой. В квартире стоял чужой запах — сладкий, тяжёлый, навязчивый. Им пахло в прихожей, в спальне, даже в ванной. Я распахнула кухонное окно и долго стояла у подоконника, пока холодный воздух не начал выдавливать из комнат этот приторный аромат.
Потом поставила чайник. Достала из шкафа свою чашку, внимательно осмотрела её, убедилась, что она чистая, и только тогда налила чай. Сделала первый глоток — и впервые за шесть лет не стала думать, кто ещё окажется следующим «гостем» в моей квартире.
Владимир позвонил примерно через час. Светлана, конечно, уже успела нажаловаться.
— Алин, ты правда выгнала людей на улицу? Вечером?
— Правда.
— И замок сменила?
— Да.
— Это моя сестра, Алина.
— А это моя квартира, Владимир. Девять раз за шесть лет. Восемнадцать тысяч восемьсот гривен ущерба. Она зарабатывала на моём жилье, а потом ещё и выставляла меня жадной перед твоими родственниками. С меня хватит.
Он некоторое время молчал. Потом выдохнул:
— Она теперь со мной разговаривать не будет.
— Это её решение. А моё решение — чтобы незнакомые люди из Сум не спали на моей кровати.
Владимир ничего больше не сказал и сбросил звонок. Я допила чай, поднялась и пошла перестилать постель.
С тех пор прошло два месяца. Светлана не звонит и не пишет. Владимир ездит к ней сам — раз в две недели, по субботам. Возвращается мрачный, но тему не поднимает.
Свекровь через него передала, что я «развалила семью» и «из-за каких-то ключей устроила войну». Я отвечать не стала. Пусть считает как ей удобнее.
По слухам, Светлана теперь рассказывает всем знакомым, будто я «выбросила людей на холод» и вообще «жадная до невозможности». Октябрь, конечно, трудно назвать лютым морозом. Но в её версии так звучит драматичнее.
А я ложусь спать на свою кровать и точно знаю: пока меня не было, на ней никто чужой не лежал. Открываю шкаф — и вижу свои полотенца, чистые и сухие. Возвращаюсь домой — и в прихожей стоят только наши ботинки.
Иногда меня всё-таки накрывает сомнение. Может, стоило поступить мягче? Не выгонять людей вечером, а дать им переночевать до утра. Не вызывать мастера сразу, а сначала поговорить со Светланой. Может, надо было предупредить её заранее, а не ставить перед фактом.
Но потом я снова вспоминаю: девять раз. Шесть лет. Посторонние люди в моей спальне, на моей кровати.
И каждый раз прихожу к одному и тому же выводу: нет, я сделала всё правильно.
Хотя один вопрос всё равно не даёт мне покоя.
Я тогда действительно перегнула палку, когда выставила незнакомых людей вечером и без предупреждения поменяла замок? Или золовка сама довела ситуацию до предела, и другого выхода уже просто не оставалось?