Ресторанный зал стоял на ушах, словно потревоженный пчелиный рой. Юбилей давнего школьного приятеля семьи, Дмитрия, праздновали широко и шумно: на вытянутых столах теснились тарелки с закусками в несколько ярусов, официанты только и успевали уносить пустые блюда, а под потолком висел густой аромат специй, дыма и запеченного мяса.
— Алексей, ты чего одну минералку мучаешь? Под горячее надо! — раскатисто крикнул через стол уже изрядно развеселившийся именинник, поднимая тяжелую бутылку красного вина. — Ты только посмотри, какие ребрышки шеф вынес! Маринад фирменный, дымок, перец, чеснок — отказаться просто преступление, брат!
— Наливай, Дмитрий! Раз уж гуляем, так по-настоящему! И ребер мне положи парочку, — Алексей рассмеялся, пододвинул к нему свой хрустальный бокал и, обернувшись, подозвал официантку: — Девушка, принесите нам еще этого темного соуса, барбекю. Очень уж удачный.
Екатерина, сидевшая справа от мужа, аккуратно коснулась губ салфеткой и негромко произнесла, стараясь не привлекать внимания веселой компании:
— Алексей, а как же твой гастрит? Ты ведь почти месяц на строгом питании. Тебе не станет плохо от такого количества острого и жирного?
— Катя, ну не начинай, ладно? — он нетерпеливо махнул рукой и ловко подцепил вилкой большой сочный кусок, с которого стекал жир. — Один вечер можно себе позволить. Я ферменты заранее выпил, двойную дозу. Все нормально, не волнуйся.
— Выпил? — спокойно переспросила она. — Ну если выпил, тогда ешь на здоровье.
Алексей уже отвернулся к соседу, включившись в громкий разговор об автомобилях. Он смеялся, жадно ел острый ростбиф, щедро обмакивал мясо в жгучий соус, и на его лице не появлялось даже тени той страдальческой гримасы, с которой он последние четыре недели почти каждый вечер переступал порог дома.
Екатерина сделала маленький глоток воды. Она прекрасно помнила: блистер дорогих препаратов для желудка, купленных ею по просьбе мужа две недели назад, лежал дома на кухонной полке нетронутым. Ни одной таблетки из него не выдавили.
Около месяца назад Алексей внезапно установил в семье новое правило: на ужин — ничего тяжелого. Ему, видите ли, достаточно стакана кефира, потому что он «совсем не голоден». И это после полного рабочего дня. Он приходил домой бледный, уставший, будто выжатый, тяжело садился на банкетку в прихожей и просил ничего для него не готовить. Причина каждый раз звучала одинаково: «желудок опять шалит».
— Екатерина, пожалуйста, не делай ужин, — жаловался он, растягиваясь на диване в гостиной. — Меня от одного запаха масла тошнит. Я правда не хочу есть.
Екатерина, как любая заботливая жена, сначала встревожилась. Она полностью изменила его питание: готовила все на пару, покупала лечебную воду в стеклянных бутылках, вечерами варила жидкую овсянку без молока или наливала стакан обезжиренного кефира. Но в этой внезапной «болезни» была одна странность, которая с каждым днем все сильнее резала ей нервы. От рубашек и пиджаков мужа, которые она складывала в стирку, тянуло устойчивым запахом чужой кухни: жареным луком, чесноком, свежей выпечкой и чем-то домашним, сытным, совсем не диетическим.
«Если он спокойно ест на банкете жирное мясо с перцем и не сгибается от боли, значит, никакого приступа у него нет, — думала Екатерина, наблюдая, как муж расправляется с очередной порцией. — Если он здоров, но дома отказывается от моей еды, прикрываясь спазмами, значит, возвращается уже сытым. И запах этот появляется не сам по себе. Его где-то кормят».
К следующему дню мысль окончательно сложилась в решение. Екатерина решила проверить свою догадку, но не собиралась устраивать грубую сцену или идти на примитивную слежку — она выбрала способ куда тоньше.