— А премию я не прятал, а временно пустил в общий оборот, — продолжил Алексей, уже почти крича. — В следующем месяце бухгалтерия всё оформит как положено и вернёт на счёт. Ты опять суёшься туда, где ничего не понимаешь, хватаешься за обрывки и устраиваешь истерику из воздуха!
Он давил голосом, сыпал деловыми формулировками, говорил быстро и уверенно, будто хотел задавить её потоком слов. Выставить её подозрительной, глупой, ревнивой женщиной, которая не способна отличить рабочие вопросы от личной жизни. Старая, до боли знакомая схема: напасть первым, обвинить другого в невежестве — и тем самым уйти от ответа.
— Значит, корпоративная квартира, — тихо произнесла Екатерина, словно пробуя его объяснение на вкус. — Для региональных руководителей. Как удобно и солидно звучит.
Она чуть склонила голову и посмотрела на него почти спокойно.
— Знаешь, Алексей, я действительно не люблю делать выводы, если чего-то не понимаю. Поэтому в субботу днём я поехала на Парковую. К той самой служебной квартире. Подошла к подъезду и набрала номер на домофоне.
Алексей замер. Лицо его стало неподвижным, а пальцы судорожно вцепились в край столешницы.
— И угадай, кто мне ответил? — Екатерина слегка подалась вперёд, не отводя глаз. — Женщина. Очень приятный, мягкий голос. Я представилась курьером и сказала, что привезла срочные бумаги на подпись для Алексея Сергеевича.
В кухне стало так тихо, что слышно было, как дождь мелко и настойчиво стучит по металлическому отливу за окном.
— И эта женщина совершенно спокойно сказала: «А Алексея ещё нет. Он будет дома только к восьми. Оставьте у консьержа, мы вечером вместе посмотрим».
Екатерина выдержала паузу. Не торопилась. Она видела, как на его лице одна за другой гаснут заготовленные версии.
— Объясни мне, Алексей, с какого времени ты обсуждаешь документы по вечерам вместе с региональным топ-менеджером? И почему этот менеджер так уверенно знает, когда ты возвращаешься домой к ужину?
Алексей прикрыл глаза. Его тщательно собранная деловая легенда, весь этот гнев, уверенность, возмущение и громкие слова рассыпались в одно мгновение. Отвечать было нечем. Совсем нечем.
— В общем так, — Екатерина медленно поднялась из-за стола, поправила край кардигана и посмотрела на него уже сверху вниз. — К восьми ты сегодня, пожалуй, не успеешь. В городе пробки, дождь, всё стоит. Но если прямо сейчас соберёшь остатки достоинства и выйдешь из этой квартиры, то к девяти вполне сможешь поужинать там. В приятной прохладе новых кондиционеров.
Она указала рукой в сторону коридора.
— Чемодан я поставила у зеркала. Внутри твоя одежда, бритва, зарядки и ноутбук. То, что не поместилось, завтра отправлю курьером. Твоя «региональная менеджерша», как выяснилось, отлично умеет принимать доставки через консьержа.
Екатерина сделала шаг к выходу из кухни, но остановилась.
— Ключи оставишь на тумбочке для обуви. Кефир можешь допить, если хочешь. Тебе сейчас не повредит.
После этих слов она развернулась, вышла в коридор и скрылась в спальне. Дверь за ней закрылась плотно, без хлопка, но окончательно.
Алексей остался один посреди ярко освещённой кухни. Перед ним стоял стакан с так и не тронутым кефиром. Рядом лежал смятый договор — несколько листов бумаги, которые за какие-то минуты перечеркнули всю удобную, аккуратно выстроенную жизнь, над которой он столько лет трудился.
Странно, но многие мужчины, решившись на измену, почему-то начинают верить в собственную исключительность. Им кажется, что они умнее всех, осторожнее всех, хитрее всех. Они сочиняют для жён целые спектакли: внезапные болезни, срочные командировки, просьбы начальства, слияния филиалов, служебные квартиры и важные бумаги.
Только у лжи всегда есть не только слова, но и следы. У неё есть адреса, квитанции, ключи, расходы, расписания и чужие голоса в домофоне. Двойная жизнь требует денег, времени и точной логистики. И чаще всего рушится она не из-за случайного сообщения в телефоне, а из-за самого простого, взрослого и беспощадного быта.