Через сорок минут Екатерина уже остановила машину возле высокого кованого ограждения на Парковой. Подняв голову к новому фасаду, она быстро нашла нужный подъезд, подошла к сверкающей панели домофона и нажала кнопку напротив квартиры 45.
Ответили не сразу. В трубке долго тянулись гудки, потом динамик щёлкнул и ожил.
— Да? — прозвучал молодой женский голос, звонкий, мягкий, с ленивыми интонациями.
— Курьерская доставка, — ровно, почти служебно сказала Екатерина, не позволяя себе ни одной лишней эмоции. — Нужно передать документы под подпись. На имя Алексея Сергеевича. Он сейчас дома?
— Ой, нет, Алексея пока нет, он ещё на работе! — беспечно отозвалась девушка. — У него сегодня планёрка, раньше восьми он обычно не приезжает. Вы оставьте конверт в почтовом ящике или у консьержа, пожалуйста. Мы вечером вместе разберёмся.
— Хорошо. Передам на охрану.
— Спасибо вам большущее! — весело пискнул домофон, и связь оборвалась.
Екатерина ещё несколько секунд стояла перед массивной стеклянной дверью. Слёзы не выступили. Пальцы не задрожали. Ничего драматичного снаружи не произошло. Просто женщина только что услышала от чужой девушки расписание возвращения собственного мужа в его другую жизнь.
Разговор случился во вторник вечером. За окном нудно шуршал холодный осенний дождь, вода стекала по стеклу длинными полосами, а кухня казалась особенно тихой.
Алексей вошёл, на ходу ослабляя узел галстука. По привычке он приложил ладонь к животу, поморщился и тяжело опустился на стул.
— Сегодня вымотался до предела, — пробормотал он, уставившись в мокрое окно. — И опять под ложечкой тянет, сил никаких. В обед в столовой гуляш взял, наверное, мясо несвежее попалось. Изжога просто добивает. Екатерина, налей кефира.
Она без единого слова открыла холодильник, достала пакет, налила полный стакан и поставила перед ним.
— Пей. При обострении как раз то, что нужно.
— Спасибо. Выпью и сразу спать. Сегодня вообще никого видеть не хочу.
— Забавно, — Екатерина села напротив и спокойно сложила руки на столе. — В субботу на юбилее у Дмитрия свиные рёбра под чесночной аджикой тебе почему-то ничуть не помешали. И в тот день, когда я готовила диетические фаршированные перцы, ты тоже выглядел слишком сытым для человека, который, по его же словам, в обед перехватил только жидкий суп из брокколи.
Алексей застыл. Стакан так и остался в его руке, не дойдя до губ.
— Ты теперь собираешься учитывать каждый мой кусок? — усталость из его голоса исчезла мгновенно, вместо неё появилась резкая, колючая злость. — Да, на празднике не выдержал! Да, захотелось нормального мяса! Я и так дома питаюсь одними пустыми кашами, будто наказание отбываю!
— Нормальную еду ты успеваешь съесть до того, как заходишь в эту квартиру, Алексей, — перебила его Екатерина ровно, почти ледяно. — От твоих свитеров за километр пахнет чужой жареной картошкой. Но сейчас меня волнует не это. Объясни лучше, куда делась твоя квартальная премия, которой вас, по твоим словам, якобы лишило руководство.
Она вынула из кармана сложенный договор и бросила его на середину стола.
— Мультисплит-систему для квартиры на Парковой ты оплатил наличными.
Алексей резко сглотнул. Он дёрнулся к бумаге, словно хотел схватить её первым, но в последний момент отдёрнул руку, будто лист обжигал.
— Это ещё что?! Ты рылась в моих вещах?! — голос его взлетел, грубо и глухо, как у человека, загнанного в угол.
— Я искала в бардачке свою автоцивилку. А нашла твою вторую жизнь.
— Какую ещё жизнь, Екатерина?! Ты себя слышишь? — Алексей вскочил со стула и навис над столом. — Это корпоративная квартира! Компания снимает её для региональных топ-менеджеров, у нас сейчас объединение филиалов! Там ремонт, техника, всё должно быть на уровне! Я лично веду этот объект по распоряжению генерального директора, поэтому в документах и стоит моя подпись.