К пяти вечера у меня закончились сразу три вещи: чистые полотенца, свежая петрушка и остатки самообладания. Петрушку ещё можно было занять у соседки через забор. А вот за терпением сходить было решительно некуда.
Денису стукнуло пятьдесят пять. От кафе он отказался заранее: мол, юбилей надо отметить дома, под виноградной лозой, чтобы всё было «по-родному, без лишней показухи». Через три дня подготовки выяснилось, что это самое «по-родному» включает сорок два приглашённых человека, арку из воздушных шаров, три варианта горячего и отдельного человека, который будет подавать тарелки, оставаясь при этом как бы невидимым. Эту почётную должность, разумеется, назначили мне.
— Юлия, второй кувшин где? — Денис заглянул на кухню и окинул взглядом заставленные противнями столы. — Валерия скоро будет. Ты переоденься пока во что-нибудь попроще, а то платье испортишь.
— Я не собираюсь три часа стоять в платье у плиты, — сказала я, приподнимая крышку с кастрюли. — Надену его, когда соберутся гости. А второй кувшин ты вчера сам унёс в гараж. Под шурупы.
Про шурупы Денис предпочёл не услышать. Последние недели он носился со своей младшей сестрой Валерией так, будто она вернулась не из соседнего города, а чудом спаслась после кругосветного плавания на развалившейся лодке. Валерия недавно лишилась работы администратора, развелась и решила начать жизнь с чистого листа. Начинать, конечно, ей было удобнее у нас.
Я не возражала против того, чтобы ей помочь. Но когда человек является на юбилей с кольцевой лампой и табличкой «Счастье начинается здесь», невольно понимаешь: помогать в этот день собираются явно не тебе.
Валерия приехала минут за сорок до прихода гостей. На ней был белоснежный брючный костюм, в ушах блестели золотые серьги, а в руках она держала коробку одноразовых корон для фотографий. Сначала она расцеловала брата, потом оценивающе прошлась глазами по накрытым столам и ткнула пальцем в тарелку с пирожками.
— Это поставь сюда. Только скатерть выровняй. Я сегодня встречаю гостей, мне нужен приличный фон. А ты молодец, почти всё уже успела.
— «Почти» — это сорок пять порций голубцов, — уточнила я. — Остались вилки. К сожалению, сами они по тарелкам не разложатся.
Валерия весело засмеялась, решив, что я пошутила в духе услужливой домработницы. Денис тем временем достал из шкафа фартук: бордовый, с нелепой белой оборкой. Когда-то мы покупали его для школьной постановки, где повариха должна была выглядеть грозой всего королевства.
— Надень, ладно? — попросил он тихо. — Только пока будешь подавать. Валерия сказала, так будет красиво: она в белом костюме, ты в фартуке, сразу ясно, кто чем занимается.
Я посмотрела на мужа так, что даже жужжащий за окном соседский триммер вдруг перестал меня раздражать.
— И что именно должно быть ясно, Денис? Что ты решил рассортировать нас с твоей сестрой, как картошку перед закладкой в погреб?
Он покраснел. За его плечом тут же возникла Валерия: последнюю фразу она услышала и снисходительно покачала головой.
— Юлия, ну не надо обижаться на пустяки. Кто-то должен вести праздник, а кто-то смотреть, чтобы котлеты не остыли. Ты же у нас такая хозяйственная.
— Значит, жене — фартук прислуги, а сестре — роль хозяйки дома, — не удержалась я.
Денис резко сунул мне передник в руки.
— У меня юбилей, а не заседание профсоюза. Хоть сегодня сделай так, как я прошу.
Со стороны калитки уже послышались первые голоса. Я молча надела фартук. Не потому что согласилась. Просто если бы я в тот момент открыла рот, первый же гость унёс бы с собой на память целого Дениса.
Праздник, как ни странно, начался бодро. Валерия встречала гостей, широко улыбалась и почти сразу путала их имена. Моего дядю она, например, назвала сантехником, заметив у него в руках маленький чемоданчик с тонометром. Дядя только обрадовался: за двадцать лет работы фельдшером до сантехника его ещё никто не повышал.
Я выносила блюда одно за другим, а Денис занял почётное место во главе стола и с явным удовольствием принимал на себя все взгляды.