Олег Егорыч объявил, что будет обсуждать свою годовщину только тогда, когда лично убедится: его супруга действительно готова есть голубцы, приготовленные не в их доме.
Денис проводил недовольных гостей во двор. Спустя пару минут он вернулся с каким-то листом в руках и сел напротив Валерии. Люди всё ещё не спешили расходиться: никто толком не понимал, праздник уже закончился или ещё можно доесть торт, который у многих так и лежал на тарелках.
— Нельзя оставлять всех с одними обещаниями, — тихо, но жёстко сказал Денис сестре. — Сегодня же отдашь всё, что осталось от авансов. За остальную часть я буду объясняться сам. Это я позволил тебе прикрываться именем Юлии, даже не спросив её согласия.
Валерия открыла рот, собираясь что-то сказать, но слова так и не нашлись. Её дочь тем временем без единого звука сняла с арки последние шарики, один спустила и засунула в рюкзак. Валерия посмотрела на этот сморщенный комочек латекса так, будто впервые увидела со стороны не декорацию, а весь свой «блестящий проект».
И тут она вдруг полезла в сумку и достала маленький футляр, обтянутый бархатом. Внутри лежали серьги — тот самый подарок, который она купила себе «в честь открытия дела». Валерия положила коробочку рядом со списком и попросила Полину утром занести украшение в комиссионный магазин. В этот момент мне стало её по-человечески жаль. Но жалость не отменяла того, что уже произошло.
Когда гости наконец разошлись, Денис подошёл ко мне. По его лицу было видно: он всё ещё ищет правильные слова, надеясь каким-то чудом вернуть тот день рождения, который придумал себе с утра.
— Я просто хотел, чтобы Валерия снова почувствовала уверенность, — произнёс он. — Когда ты стала возмущаться из-за фартука, я испугался, что она решит, будто нам на неё наплевать. Я поставил тебя в унизительное положение при всех, потому что обидеть тебя оказалось легче, чем сказать ей «нет».
— И ты правда думал, что после этого я просто улыбнусь, прощу тебя, и праздник будет спасён? — спросила я. — Нет, Денис. Твой день рождения закончился. А вот нашу обычную жизнь теперь придётся собирать заново.
Он молча кивнул. И впервые за весь вечер не начал доказывать, что я всё не так поняла.
Следующий ход сделала Галина Сергеевна. Она вышла из кухни с моим бордовым фартуком, подошла к сыну и спокойно надела его ему на шею. Потом принесла большую кастрюлю и поставила перед ним на табурет. Валерия поднялась следом. Уже без своего белого пиджака, с покрасневшими глазами, она подошла к раковине и попросила у матери ещё одно полотенце.
Объятий, громких примирений и красивых сцен не было. Денис тёр кастрюлю с таким выражением лица, словно пытался отмыть не пригоревший соус, а всё это утро. Валерия вытирала тарелки. Полина вместе с Мариной сверяли список людей, которым нужно вернуть деньги. Марина от своего решения не отказалась, но согласилась подождать до понедельника — при условии, что ей позвонят лично, а не пришлют очередную яркую рекламу с обещаниями.
На следующее утро к нам заглянул Олег Егорыч. Он попросил у Дениса на время уровень — тот самый, который сам же подарил ему накануне: дома, сказал, полка висит криво. Уже уходя, он наклонился ко мне с заговорщическим видом и шепнул:
— Ты только ему передай, пусть сначала себя ровно выставит. А то я ещё передумаю насчёт годовщины.
Я рассмеялась. Легко, без кома в горле, впервые за последние сутки.
К вечеру Валерия отдала три аванса, ещё с двумя заказчиками договорилась о конкретных сроках. Оставшиеся деньги ей теперь предстояло заработать самой. Денис пообещал покрыть только ту часть, за которую действительно отвечал он. Когда он спросил, как быть с будущими заказами, я предложила начать с самого простого: больше никогда и никому ничего не обещать от моего имени.
А фартук я всё-таки оставила. Не выбросила, не разрезала на тряпки и не устроила показательную казнь у мангала. Просто повесила его в прихожей, рядом с ключами Дениса, на самом заметном крючке. Пусть каждый раз, когда ему захочется назначить кого-нибудь прислугой без спроса, он сначала вспомнит, как долго приходится отмывать большую кастрюлю после голубцов.