Новый избранник Юлии без стеснения подвозил её то прямо к институтскому корпусу, то к клинике, где у студентов проходила практика. Машина была дорогая, блестящая, из тех, на которые невольно оборачиваются. И весь курс теперь наблюдал не только за тем, как Юлия с видом королевы выходит из салона, но и за тем, во что превращается Алексей.
Он начал срывать занятия, появлялся на парах мятым, с серым лицом, небритый, с тяжёлым запахом перегара. Преподаватели-мужчины чаще всего смотрели на него с пониманием: махали рукой и отправляли в общежитие отсыпаться. А вот женщины жалости не проявляли. Они выставляли его за дверь и всё жёстче предупреждали, что при повторении подобного поведения будет поднят вопрос об отчислении Шульгина. Нельзя, говорили они, позорить профессию врача таким видом и таким запахом.
Наталья тоже не могла равнодушно смотреть, как Алексей собственными руками рушит своё будущее. В один из дней, когда его снова выгнали с занятия, она поднялась со своего места и вышла следом.
— Чего тебе, Чернышова? — не оборачиваясь, бросил он. — Контролируешь? Расслабься, вешаться не собираюсь. Дойду до общаги и вырублюсь.
— Алексей, пообещай, что больше не будешь пить, — тихо, но настойчиво сказала Наталья. — Посмотри на себя. Тебя ведь правда могут отчислить. Неужели не жалко? Остался всего один год.
— А тебе какое дело? Пусть отчисляют. Отстань, — буркнул он и зашагал дальше.
Но Наталья не остановилась. Она поспешила за ним. Алексей был выше, шагал широко, и ей приходилось почти бежать, чтобы не отстать.
— Да уйди ты, Чернышова! — он резко затормозил, и Наталья едва не врезалась ему в спину. — Что прицепилась?
— Я не позволю тебе снова напиться, слышишь? Так нельзя, — выдохнула она, сбившись с дыхания. — Ещё было бы из-за кого гробить себя и свою жизнь.
— Отцепись. Что ты вообще понимаешь?
— Понимаю, — твёрдо ответила она.
Алексей раздражённо прищурился.
— Слушай, Чернышова, чего ты добиваешься? Мне нянька не нужна.
— Может, нянька и не нужна, — не отступала Наталья, — зато друг тебе сейчас точно нужен. Я хочу помочь. Просто быть рядом, если понадобится.
— Ты? — он скользнул взглядом по её тонким плечам и усмехнулся. — Смотри, сама не надорвись.
— Пусть, — упрямо сказала она. — Но пить я тебе не дам.
— И как ты это устроишь? Будешь караулить меня у магазина?
— Буду пить вместе с тобой, — неожиданно заявила Наталья и театрально вздохнула. — Тогда моя загубленная жизнь окажется на твоей совести. Родителей только жалко.
Алексей внимательно посмотрел на неё, словно впервые заметил.
— Чернышова, ты что, влюбилась в меня?
Наталья на мгновение растерялась, но тут же заговорила быстрее, будто боялась, что он сейчас уйдёт:
— Ты не можешь пережить, что Юлия выбрала того, у кого больше денег. Купилась на красивую машину, на обеспеченную жизнь. И дело даже не в любви, а в том, что тебе задели самолюбие. Как же так: такого замечательного парня бросили. Да она через месяц о тебе и не вспомнит. И, знаешь, правильно сделает, если ты сам всё испортишь. Тебя выгонят из института, и пойдёшь работать медбратом на скорую, да и то если возьмут. Жизнь длиннее любой влюблённости, в ней ещё столько всего может случиться…
Ей самой было тошно от этих банальных фраз. Наталья понимала, как жалко они звучат, но не знала, за что ещё можно зацепить Алексея, чтобы хоть немного привести его в чувство.
— Всё, хватит, — поморщился он и отмахнулся. — Нашлась спасительница.
— Нет, не хватит! — неожиданно резко выкрикнула Наталья и даже топнула ногой. — Ты делаешь хуже не ей, а себе. Ей-то как раз всё равно. Хочешь узнать, какая месть самая сильная?
Она всё больше разгоралась, потому что Алексей, как ни странно, всё ещё стоял и слушал.
— Ну и какая? — без особого интереса спросил он, явно надеясь поскорее отделаться от назойливой однокурсницы.
— Перестать её замечать. Совсем. Сделать вид, что без неё тебе прекрасно. Для убедительности начни встречаться с какой-нибудь девушкой.
— Уж не с тобой ли? — хмыкнул Алексей.
— А если и со мной? — Наталья сразу сбавила тон, испугавшись собственной смелости. — Зато я умная, в отличие от твоей Юлии.
Алексей нахмурился, будто только теперь уловил в её словах какой-то другой, скрытый смысл.