— Про мамин ремонт я, значит, должна узнавать от Марины? — не отступала я. — А свет в той квартире почему расходуется в три раза больше?
— Там трубы меняли, сантехник приходил, — отмахнулся Денис. — Всё, я вымотался.
— Какой сантехник полтора месяца возится с трубами в двухкомнатной квартире?
Он ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл в ванную. Мобильный оставил на кухонном столе, положив экраном вниз. Раньше такой привычки у него не было.
Ключ от квартиры свекрови с весны висел у нас в прихожей на отдельном крючке. Денис тогда сам его туда повесил: мол, вдруг Валентине Сергеевне станет плохо, нужно будет срочно попасть внутрь. Утром я сняла этот ключ и сунула в карман пальто.
В пятницу, чуть после трёх, я поднималась на четвёртый этаж в доме в Луцке. Из-за двери квартиры свекрови доносились голоса из мультфильма.
Я вставила ключ в замок, но повернуть не успела: дверь распахнулась изнутри. Передо мной стояла молодая женщина лет двадцати пяти, на руках у неё сидел малыш и сосредоточенно мусолил сушку.
— Вы от Валентины Сергеевны? — спросила она. — По счётчикам?
— Можно сказать и так, — ответила я. — А вы кто?
— Дарья. Мы с мужем здесь живём с первого октября, снимаем, — сказала она и посторонилась. — Проходите, только у нас беспорядок.
Внутрь я не пошла. Из прихожей и так был виден свекровин трёхстворчатый шкаф — тот самый, который в субботу собирались перевозить ко мне. На одной из створок висели сушиться маленькие детские колготки.
— Договор надолго заключали? — спросила я.
— До конца августа. Одиннадцать тысяч гривен, коммунальные уже включены, хозяйка сама всё оплачивает. Мы очень обрадовались: двухкомнатную с коммуналкой за такие деньги в этом районе просто не найти.
Конечно, дёшево. За воду и электричество платила ведь не хозяйка.
— А арендную плату кому переводите? — уточнила я.
— На карту Марине Павловне, дочке, — спокойно ответила Дарья, перехватывая ребёнка поудобнее. — Валентина Сергеевна сказала, что так проще, у дочери ипотека. А что-то случилось?
Вот, значит, как всё устроено. Свекровь сдала свою квартиру с первого октября. Квартиранты каждый месяц отправляли деньги Марине на ипотеку. Коммунальные за них списывались с моей карты. А чтобы эта схема продолжала работать, Валентине Сергеевне понадобилась комната Полины.
— Нет, всё нормально, — сказала я Дарье. — Живите спокойно. Вас это не касается.
Я вытащила ключ из замка и спустилась вниз.
Домой я вернулась около шести. Уже на лестничной площадке услышала противный визг шуруповёрта.
Двухъярусная кровать лежала в гостиной разобранная, спинка с паровозом была прислонена к дивану. Стол Полины перенесли к балкону и завалили учебниками, альбомами и игрушечными лошадками, снятыми со стены. Илья сидел прямо на полу, прижимая к себе коробку от железной дороги.
— Папа сказал, что теперь мы будем жить здесь, — сообщил он.
В детской Денис откручивал полку. Комната уже почти опустела, на обоях проступали светлые прямоугольники там, где раньше висели рисунки.
— Прикрути всё обратно, — сказала я.
— Завтра в десять мама приедет, — не оборачиваясь, ответил он. — Я обещал, Ольга.
— Ты знал, что она сдала свою квартиру?
Шуруповёрт тут же стих. Денис положил его на подоконник.
— Знал, — признался он. — У Марины сейчас совсем туго, банк ей каждый день названивает. Мама решила помочь. И что в этом ужасного? Поживёт у нас, не на улице же ей оставаться.
— И про то, что жильцы переводят деньги Марине, ты тоже был в курсе, — сказала я. — И про то, что воду и свет за этих людей оплачиваю я.
— Ну ты же и так платила, — раздражённо бросил он. — Какая разница, кто там находится?
Из гостиной донёсся стук: Илья выронил вагончик, и тот покатился по паркету.
— Разница огромная, — сказала я. — Твоя сестра закрывает ипотеку за счёт маминых квартирантов. Я оплачиваю этим квартирантам коммуналку. А Полина с Ильёй ради вашей схемы должны спать на диване. Удобно вы всё придумали.
— Ольга, это же мама, — снова произнёс Денис.
— А это дети.
Я достала телефон, открыла банковское приложение и нашла платёж «ЖКУ Луцк». Нажала кнопку отключения и развернула экран к Денису. На нём высветилось: «Автоплатёж отключён».
— Ты хочешь оставить маму без денег? — спросил он.
— Маму — нет. У твоей мамы есть жильцы. Я больше не буду оплачивать чужую аренду из нашего семейного бюджета.
