Пусть Марина сама из этих денег закрывает расходы за квартиру матери.
Я потянулась к антресоли, сняла оттуда Денисову спортивную сумку и молча стала бросать внутрь вещи: пару рубашек, ещё одну на смену, тёплый свитер, бритвенный станок, зарядное, носки из верхнего ящика комода. Денис не двигался. Так и стоял в проёме, будто не понимал, что происходит у него на глазах.
— Ольга, ты что устроила?
— Собираю тебя к маме, — ответила я, не поднимая головы. — Раз Валентина Сергеевна теперь у Марины, значит, и тебе туда. Будешь под боком, давление контролировать.
— Ты серьёзно выгоняешь меня из дома из-за одной комнаты?
Я резко застегнула молнию на сумке.
— Не из-за комнаты. Из-за комнаты Полины, которую ты уже мысленно обменял на Маринину ипотеку и мамину квартиру впридачу.
Денис помолчал, потом глухо сказал:
— У Марины однокомнатная. Мне там даже лечь негде.
— Заодно поймёшь, каково твоей маме на раскладушке.
Он взял сумку не сразу. В прихожей долго возился с обувью, никак не мог попасть ногой в ботинок. Потом выпрямился и посмотрел на меня уже совсем иначе.
— Завтра я приеду с мамой. И тогда разговор будет совсем другим.
— Приезжай, — сказала я. — Дверь открою. А детскую — нет.
Он хлопнул дверью так, что дрогнуло зеркало. После этого в квартире стало непривычно пусто. Только в комнате Илья возил по полу маленький вагончик и тихо бормотал что-то про рельсы.
Я ещё несколько минут стояла в прихожей. Руки у меня были холодные, пальцы почти онемели, хотя батареи шпарили так, что Илья бегал по квартире в одной майке. Детская осталась детской. А мужа из дома я собрала сама, своими руками.
Позже я достала шуруповёрт и до самой полуночи возвращала кровать на место. Полина держала боковину с нарисованным паровозиком, а Илья подавал мне шурупы по одному. До своего верхнего яруса он так и не дождался — уснул прямо на Полининой постели, прижав к себе вагон.
В субботу к десяти утра никто не приехал. Полина сидела над завтраком и лениво размазывала кашу по тарелке.
— Мам, а где папа? — спросила она.
— У тёти Марины. Там бабушка, и папа сейчас с ней.
— А он когда домой вернётся?
— Не знаю, Полин.
Илья поднял глаза:
— А мост? Папа же обещал мне мост для дороги.
Валентина Сергеевна позвонила ближе к обеду. Я вышла на кухню и прикрыла за собой дверь.
— Ольга, ты вообще понимаешь, что делаешь? — начала она сразу, даже не поздоровавшись. — Денис у Марины на матрасе ночует, а Марине в шесть утра вставать. Освобождай комнату к следующим выходным, раз эти ты уже сорвала. И автоплатёж верни, Денис мне всё рассказал.
— Следующую квитанцию вы оплатите сами, Валентина Сергеевна. Из тех денег, которые вам перечисляют жильцы.
— Эти деньги Марине на ипотеку идут! Ты хочешь, чтобы у девочки квартиру забрали?
— Я хочу, чтобы у моей девочки не забрали её комнату, — ответила я. — Детскую я не отдам. Ни на этих выходных, ни на следующих.
В трубке коротко пискнуло: свекровь сбросила вызов.
Вечером Полина пришла ко мне на кухню уже в пижаме. Постояла у стола, потеребила рукав.
— Мам, давай я правда в зал перееду? Пусть бабушка живёт у меня. Мне не жалко. Только пусть папа вернётся.
Я могла кивнуть, взять телефон и набрать Дениса. Он приехал бы минут через сорок — вместе с матерью, кроватью и шкафом. Потом неделю говорил бы, какая я разумная и как хорошо, что наконец всё поняла.
Но я не позвонила. Я не хотела, чтобы Полина усвоила: если взрослые достаточно громко требуют, её место можно отдать кому угодно.
— Нет, Полин. Это твоя комната.
Она посмотрела на меня совсем по-взрослому.
— Тебе комната важнее папы?
И ушла, не дождавшись ответа.
Прошло две недели. Денис так и остался у Марины. По воскресеньям он забирает детей в кино, но наверх больше не поднимается — ждёт их у подъезда в машине. Коммунальные за квартиру в Луцке Валентина Сергеевна теперь оплачивает сама, из пенсии, и каждый раз просит Полину передать мне, как ей тяжело. Жильцы при этом платят исправно, как и раньше. Деньги всё так же уходят на карту Марины.
Мост для железной дороги мы с Ильёй собрали из конструктора. Получился неровный, перекошенный. Илья долго смотрел на него, потом сказал, что папа сделал бы лучше.
Четырнадцатого декабря у Полины день рождения. Денис написал ей, что придёт. Один или вместе с бабушкой — не уточнил.
А вчера Полина встала спиной к косяку в детской, и я приложила к её макушке Денисову рулетку. Он так и оставил её когда-то на холодильнике и не забрал. Я провела карандашом новую черту — на полтора сантиметра выше прошлогодней.
Рулетка щёлкнула и свернулась обратно.
В этой комнате теперь измеряли только рост Полины.
