– Хотеть можно, – осторожно сказала Оксана. – Только почему непременно расписываться? Жили бы вместе, без всяких печатей. Так спокойнее. И никто бы не почувствовал себя задетым.
– Кто именно? – Надежда Павловна чуть прищурилась. – Ты с Денисом?
Оксана не сразу нашла, что сказать. Снова уставилась на яблоко в руках, будто в нём можно было спрятаться от разговора.
– Понимаешь, когда есть официальный брак, всё становится запутаннее. С юридической стороны. Ты автоматически становишься его наследницей, он — твоим наследником. А у Сергея Олеговича есть дочь. Ты ведь знаешь Кристину, характер у неё непростой.
– Мы с Сергеем это уже обсудили, – ровно ответила Надежда Павловна. – Завещание у него составлено на Кристину. Я в эти дела не вмешиваюсь и вмешиваться не собираюсь. Моё имущество, как и раньше, останется тебе и Денису. До свадьбы мы подпишем брачный договор, где всё будет прописано без двусмысленностей.
– А если он потом изменит решение? Завещание можно переписать в любой момент.
– Значит, это будет его выбор, Оксана. Так же, как у меня есть выбор — самой решать, с кем провести оставшиеся годы.
Оксана отодвинула тарелку с яблоками, словно аппетит у неё пропал окончательно.
– То есть ты уже всё решила? И наши слова ничего не изменят?
– Я решила выйти замуж за человека, рядом с которым мне впервые за очень долгое время спокойно и хорошо. А вас я прошу только об одном: не пытайтесь решать мою жизнь вместо меня.
Дочь замолчала. Потом произнесла почти шёпотом, не поднимая глаз:
– Мы с Денисом хотим прийти к тебе на следующей неделе. Вместе. Поговорить серьёзно. Без истерик, с доводами.
– Приходите, – кивнула Надежда Павловна. – Только имей в виду: доводы есть не только у вас.
Через неделю, в субботу утром, Оксана и Денис появились на пороге вдвоём. Денис держал под мышкой папку с распечатками, Оксана — листок, исписанный аккуратным почерком.
Они снова сели за тот же кухонный стол. Денис разложил бумаги полукругом, как будто собирался выступать перед комиссией, а не разговаривать с собственной матерью.
– Мам, мы всё просчитали, – начал он деловым тоном. – Если вы зарегистрируете брак, а через несколько лет с Сергеем Олеговичем что-нибудь случится, тебе придётся вступать в наследство вместе с Кристиной. Даже брачный договор не даёт полной гарантии. Юрист сказала, что его могут попытаться оспорить, если докажут, что на момент подписания ты была в эмоционально уязвимом состоянии.
Надежда Павловна медленно подняла на него глаза.
– Какая ещё юрист? Ты обсуждал меня с юристом?
– Мы ходили вместе с Оксаной, – быстро ответил Денис. – И, между прочим, оплатили консультацию сами. У тебя никто денег не просил.
Надежда Павловна молча взяла чайник и поставила его на плиту. Повернулась к ним спиной.
– Значит, вы разговаривали с чужим человеком о моём эмоциональном состоянии.
– Мы разбирали юридические риски, – возразил Денис. – Это совсем другое.
– Нет, Денис. Это одно и то же. Вы пошли к специалисту, чтобы выяснить, можно ли представить меня не вполне разумной.
– Да никто так не считает! – резко вмешалась Оксана, но тут же сбавила голос. – Мы просто переживаем за тебя. Хотим уберечь.
– От чего? – Надежда Павловна обернулась. – От возможности быть счастливой?
Денис тяжело выдохнул и провёл пальцами по переносице. Этот жест она знала с его детства: так он делал всякий раз, когда собирался сказать что-то неприятное и заранее готовился к сопротивлению.
– Мам, у нас есть вариант, – произнёс он наконец. – Вы можете жить вместе сколько угодно, никто не против. Просто не оформляйте брак официально. А если ты вдруг решишь продать свою квартиру и переехать к нему, деньги лучше заранее закрепить за мной и Оксаной. Для твоей же безопасности. Чтобы потом никто со стороны не смог на них претендовать.
На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как щёлкнула нагревающаяся конфорка. Надежда Павловна медленно повернулась к детям.
– То есть вы предлагаете мне заранее передать вам квартиру. Пока я жива. Пока соображаю. Пока сама могу распоряжаться тем, что заработала.
– Не всю квартиру, мам, я не это имел в виду, – Денис поморщился. – Просто нужен какой-то… защитный механизм.
– Защитный механизм от моих собственных детей?
Оксана поспешно наклонилась вперёд, стараясь смягчить сказанное братом:
– Мам, мы не из жадности. Правда. Просто если с тобой что-то случится в доме Сергея Олеговича, а у него взрослая дочь, кто знает, как она себя поведёт. Лучше заранее подстраховаться.
Надежда Павловна коротко усмехнулась.
– Удивительно. Пока я жила одна и никому особенно не была нужна, вы с такими предложениями ко мне не приходили. А стоило рядом появиться человеку, из-за которого мне снова захотелось просыпаться по утрам, как вы вдруг вспомнили про квартиру, риски и защитные механизмы.
– Мам, это нечестно, – тихо сказала Оксана.
– Нечестно, Оксана, то, что вы сидели у юриста и обсуждали, насколько я эмоционально устойчива. А мне сообщили об этом только после того, как назначили «серьёзный разговор с фактами».
Денис начал сгребать листы обратно в папку. Движения у него были слишком резкими, бумага неприятно шуршала по столу.
– Мы хотели как лучше.