— Квартиру будем продавать, — заявил он так, будто решение уже давно принято и осталось лишь оформить бумаги. — Выручку поделим поровну. Мне нужен первый взнос, чтобы мы с Полиночкой могли взять приличное жилье в нормальном районе.
В комнате стало так тихо, что Светлана отчетливо услышала, как где-то на кухне щелкнул остывающий чайник. Она смотрела на мужа и честно пыталась уловить хоть тень иронии в его словах. Может, это была неудачная шутка? Попытка окончательно вывести ее из себя? Но лицо Андрея оставалось каменным. Он, похоже, уже мысленно потратил свою половину и видел себя владельцем новой квартиры.
— Андрей, — Светлана медленно провела пальцами по переносице, сдерживая усталость. — Приди в себя. О какой продаже ты говоришь? Какая еще половина?
— Моя законная! — сорвался он на крик. — Мы здесь десять лет прожили! Я в эту квартиру душу вкладывал!
— А я вкладывала деньги, — холодно ответила она, и в ее голосе зазвенела сталь. — Эта квартира перешла ко мне от бабушки за шесть лет до того, как мы с тобой вообще встретились в той нелепой кофейне. Это мое личное имущество, купленное и оформленное до брака. Тебе здесь не принадлежит даже угол стены. По закону ты не имеешь права ни на какую долю.
Андрей несколько раз растерянно моргнул. Его самоуверенность на секунду дрогнула, но отступать он не собирался.
— Не надо делать из меня идиота! — выпалил он. — Я законы тоже читал. Если во время брака были неотделимые улучшения, имущество признают совместным. Мы ремонт делали! Я обои в коридоре собственными руками клеил! Плитку для ванной выбирал! Смеситель менял!
— Косметический ремонт не превращает мою квартиру в совместную собственность, Андрей, — произнесла Светлана ровно, почти терпеливо, как объясняют ребенку простую вещь. — Неотделимые улучшения — это когда за твой счет сделана серьезная реконструкция, надстроен этаж, увеличена площадь или стоимость жилья выросла в разы. И даже в таком случае тебе пришлось бы доказывать в суде каждую потраченную гривну документами и чеками. А все материалы покупались с моей банковской карты. Твои криво наклеенные обои не дают тебе права на мою четырехкомнатную квартиру в центре. Хочешь судиться за клей и старый смеситель? Ради Бога. Увидимся в суде.
Он застыл посреди комнаты, до боли сжимая ручку чемодана. Кровь то приливала к его лицу, окрашивая его в багровый цвет, то резко отступала, оставляя кожу серой и безжизненной. Видимо, в его тщательно выстроенном плане ухода к молодой возлюбленной продажа квартиры жены была главным пунктом.
— Ты бездушная и расчетливая, — наконец процедил он, когда понял, что с юридической стороны ему ничего не обломится. — Я отдал тебе лучшие годы.
— А я потратила на тебя молодость, силы и нервы, — парировала Светлана. — Так что мы квиты. Ключи оставь на тумбе в прихожей. И не тяни, мне еще нужно вызвать мастера, чтобы сменил замки.
Андрей резко дернул чемодан, с размаху ударил им о дверной косяк, сквозь зубы выругался и потащил его к выходу. В прихожей он нарочито громко бросил связку ключей на деревянную поверхность тумбочки, затем хлопнул входной дверью так, что в раме дрогнуло стекло. Попрощаться он, разумеется, не счел нужным.
Светлана осталась одна. Несколько секунд она стояла в коридоре, вслушиваясь в его удаляющиеся шаги на лестнице. Потом медленно опустилась вдоль стены и села прямо на пол. Слез не было. Ни одной. Вместо них внутри разливалось странное гулкое ощущение освобождения. Будто из квартиры наконец вынесли огромный пыльный шкаф, который годами перекрывал свет из окна, и воздух внезапно стал свежим, легким, почти прозрачным.
Первым делом она и правда позвонила в сервисную службу. Мастер приехал в тот же день, и уже к вечеру замки были заменены. Светлана не собиралась оставлять бывшему мужу ни малейшей возможности явиться без предупреждения за очередной «своей» вещью, пока ее не окажется дома.
Следующие дни неожиданно сложились в спокойный, почти приятный ритм. После работы она возвращалась в тихую квартиру и наслаждалась тем, что больше не обязана сразу бежать на кухню, разогревать ужин и слушать бесконечные жалобы на правительство, начальство, цены, погоду и весь несправедливый мир. Ей не приходилось собирать по комнатам чужие носки, отмывать чашки с засохшими кофейными разводами и оправдываться за новые туфли, купленные на собственные деньги, вместо того чтобы финансировать очередную «гениальную» бизнес-идею мужа.
Она без сожаления выбросила его старые домашние тапки, вечно валявшиеся посреди коридора, разобрала шкафы и вынесла несколько пакетов бесполезного хлама. Квартира словно расправила плечи. Вечерами Светлана даже начала ходить в бассейн — раньше на это не оставалось ни времени, ни сил. Через электронный сервис она подала заявление на развод, оплатила административный сбор и стала ждать официального расторжения брака.
Постепенно ей начало казаться, что жизнь действительно выравнивается, а прошлое отступает все дальше. Но у Андрея, как выяснилось, были свои планы.
Через две недели, дождливым субботним вечером, когда Светлана устроилась в гостиной с книгой и чашкой ромашкового чая, в дверь настойчиво позвонили.