— Андрей, ты действительно оформлялся здесь, — произнесла Светлана, не повышая голоса. — Только не как постоянный жилец, а временно. Я никогда не давала тебе постоянной регистрации, потому что слишком хорошо понимала, с кем имею дело. Документ был выдан ровно на год. И этот год закончился полтора месяца назад. Продлевать я ничего не стала. Так что с юридической точки зрения ты к этой квартире не имеешь никакого отношения. Ни доли, ни права проживания, ни даже действующей регистрации. Ты здесь никто, Андрей.
Он побледнел так резко, будто из него в один миг выкачали всю кровь. Глаза снова метнулись к датам, пальцы судорожно сжали лист. Бумага мелко дрожала, и чем дольше Андрей вчитывался, тем отчетливее на его лице проступал ужас.
Полина вдруг выпрямилась. Ее надменная уверенность, с которой она еще минуту назад стояла на площадке, исчезла мгновенно. Вместо нее появилось жесткое, холодное понимание: обещанная сказка рушилась прямо у нее на глазах.
— Стоп, — она резко ухватила Андрея за рукав и дернула к себе. — Что значит временно? Что значит никакой доли? Ты мне говорил, что квартира ваша общая! Что она обязана отдать тебе несколько миллионов гривен! Ты обещал, что мы внесем эти деньги первым платежом за трехкомнатную квартиру в новом жилом комплексе!
— Полиночка, милая, это какое-то недоразумение, — забормотал Андрей, покрываясь липким потом. Он попытался притянуть ее к себе, но девушка с отвращением отступила. — Я разберусь. Найду нормального юриста, подам документы, мы еще взыщем то, что мне положено по закону…
— Какого еще юриста, придурок?! — сорвалась она, и ее визг разлетелся по лестничной клетке. — За какие деньги ты его найдешь? У тебя вчера на карте было восемьсот гривен, и ты ими за такси расплатился! Ты рассказывал, что ты бизнесмен, просто временно попал в сложный период. А на деле ты обычный приживала без гроша, который жил за счет жены и строил из себя успешного мужчину!
— Следи за словами, — спокойно одернула ее Светлана, хотя происходящее на площадке доставляло ей почти физическое удовлетворение.
— Да катитесь вы оба! — Полина в ярости пнула одну из дорожных сумок, и та с глухим грохотом завалилась набок. — Я из-за тебя поссорилась с нормальным парнем, у которого жила! Поверила в твои сказочки про недвижимость, вложения и большие деньги! Вот же дура малолетняя!
Она круто развернулась на каблуках и, больше не взглянув ни на Андрея, ни на дверь, быстро пошла вниз по лестнице.
— Полина! Полиночка, подожди! Куда ты сейчас, на ночь глядя?! — отчаянно выкрикнул Андрей и даже дернулся следом, но замер у края площадки, так и не решившись спуститься.
Стук каблуков удалялся, становился все тише, потом где-то ниже хлопнула тяжелая подъездная дверь. После этого в подъезде повисла такая тишина, что было слышно, как за окном шуршит дождь.
Андрей медленно обернулся к Светланиной двери. От прежней самоуверенности не осталось ничего. Перед ней стоял не тот наглый мужчина, который несколько минут назад требовал впустить его домой, а растерянный, постаревший, жалкий человек, у которого в один миг развалился весь тщательно выстроенный обман. Он смотрел на нее виновато и униженно, как побитая собака.
— Свет… — голос его предательски дрогнул. — Светлана, ну что ты… Мы же не чужие. Столько лет рядом прожили. Ну ошибся я, с кем не бывает. Попутал бес, сам не понимаю, что на меня нашло. Прости дурака. Куда я сейчас пойду с этими сумками? Ночь, дождь льет. Пусти хоть на диване переночевать. А завтра я что-нибудь решу. Работу найду, честно. Все исправлю. Мы сможем начать заново.
Светлана смотрела на него сквозь узкую щель, которую оставляла дверная цепочка. Перед глазами всплывали бессонные ночи за отчетами, тяжелые пакеты из супермаркета, которые она тащила одна, пока он валялся на диване с планшетом. Вспоминался его презрительный взгляд. Его слова о покладистой молодой женщине, которая смотрит на него с восторгом.
И вдруг она поняла: в ней больше нет ни жалости, ни злости, ни желания что-либо доказывать. Осталась только спокойная, твердая ясность. Этот человек окончательно вычеркнут из ее жизни.
— Иди к той, которая будет смотреть на тебя с восхищением, Андрей, — ровно сказала она. — А мой диван занят. На нем теперь отдыхаю я.
Светлана без резкости, но абсолютно непреклонно прикрыла дверь и повернула ключ два раза. В тишине прихожей эти щелчки прозвучали почти как выстрелы — окончательная точка в истории, которая тянулась десять лет.
Снаружи не последовало ни крика, ни ругани, ни ударов в дверь. Только едва слышное шуршание: Андрей поднимал свои сумки, собираясь уйти туда, где его никто не ждал.
Светлана прошла на кухню, плеснула кипятка в остывший чай, подошла к окну и посмотрела на ночной город, мерцающий желтыми огнями фонарей. Дождь настойчиво стучал по стеклу, смывая с улиц пыль и усталость дня. А у нее внутри было неожиданно тепло, светло и тихо.
Впереди начиналась новая жизнь — свободная, спокойная и счастливая. Жизнь, в которой больше не оставалось места тем, кто привык жить за чужой счет.