– Юлия, впредь прошу тебя не появляться у нас без приглашения, – Наталья, новая жена моего отца, стояла на верхней ступеньке крыльца в шёлковом домашнем кардигане и даже не думала распахивать калитку. – У нас с Денисом теперь своя семья, свои порядки и свои планы на выходные. Не надо сваливаться на голову без предупреждения!
Я опустила взгляд на тяжёлую коробку из плотного картона, которую держала обеими руками. Внутри лежали сменные картриджи для магистрального фильтра воды. Ирония ситуации была в том, что в четверг вечером отец сам набрал меня на работу в проектное бюро и попросил по дороге с загородного объекта заехать в специализированный магазин возле трассы. У них в посёлке из скважины пошла ржавая вода, и эти фильтры понадобились срочно.
На веранде скрипнула дверь. Через секунду на крыльце показался папа в тёплом жилете. Я поставила коробку на столбик ограды и посмотрела на него, ожидая хотя бы короткого объяснения для его жены: мол, Юлия не в гости приехала, а завезла то, о чём её попросили.
Но Денис Павлович лишь поправил очки, неловко кашлянул и развёл руками с виноватым видом.
– Юлия, Наталья, в общем-то, права, – произнёс он осторожно. – Ты уже взрослая, живёшь отдельно. А у нас здесь свой распорядок. Давай будем уважать личные границы. Если хочешь приехать, позвони за пару дней и уточни, удобно ли нам принимать гостей.
После полутора часов за рулём мне даже стакана воды не предложили. Наталья довольно кивнула, будто отец наконец-то сказал именно то, что она ждала, и потянулась к коробке, собираясь забрать покупку.
– Прекрасное правило, папа, – спокойно сказала я, не отпуская коробку. – Я только за чёткие границы между взрослыми людьми. Кстати, чек лежит сверху, под скотчем. Четыре картриджа обошлись в две тысячи пятьсот гривен. Переведёшь мне сегодня вечером на карту.
Лицо Натальи сразу вытянулось. Она поджала губы и бросила:
– Могла бы отцу и просто так привезти. С твоей зарплатой в проектном бюро точно бы не разорилась.
– Но у нас теперь отдельные семьи, свой быт и свои правила, Наталья, – напомнила я ей её же слова тем же ровным тоном. Затем повернулась к отцу и протянула ладонь. – Раз уж с сегодняшнего дня визиты допускаются только по предварительному согласованию, верни мне, пожалуйста, дубликат ключей от моей двухкомнатной квартиры у вокзала. Он лежит у тебя на ключнице.
Отец растерянно моргнул и даже отступил на полшага, словно я попросила у него не ключи, а что-то совершенно немыслимое.
– В каком смысле — верни ключ? – возмутился он. – Зачем?
– Затем, что границы должны работать в обе стороны, пап. У вас в загородном доме свои планы, а у меня в городской квартире — свои.
– Не начинай сейчас строить из себя непонятно кого! – Денис Павлович вспыхнул мгновенно. – Я тебе родной отец, а не чужой человек с улицы. Мы этот ключ три года назад взяли на всякий случай. Вдруг нам с Натальей нужно будет рано утром приехать в город в поликлинику, оставить сумки после рынка, попить чаю между делами или переночевать, если дорогу заметёт. И что теперь, нам под твоей дверью стоять? Каждый раз разрешения спрашивать?
– Именно так, – ответила я. – Позвоните за два дня и уточните, могу ли я принять гостей.
Свою двухкомнатную квартиру возле Привокзальной площади я, между прочим, покупала сама. Взяла ипотеку, тянула платежи без чьей-либо помощи и год назад закрыла долг до последней гривны. Родители не вложили туда ни копейки. Но последние полтора года, с тех пор как отец расписался с Натальей и перебрался в загородный дом, они всё чаще обращались с моим жильём так, будто оно автоматически стало их запасной городской территорией.