Мою квартиру они постепенно превратили в бесплатный перевалочный пункт, куда можно было заехать, передохнуть, оставить сумки и даже не спросить хозяйку.
Пару раз я возвращалась поздно вечером с авторского надзора на стройке и заставала в собственной кухне следы чужого пребывания: грязные чашки в мойке, крошки на столешнице, включённый обогреватель и пакеты из торгового центра, сваленные прямо в прихожей. Наталья спокойно отпирала дверь папиным дубликатом, пока меня не было дома, устраивалась на моём диване, брала косметику в ванной и при этом даже не считала нужным написать хотя бы короткое сообщение.
— Ключ я тебе возвращать не намерен! — резко заявил отец, раздражённо махнув рукой. — Не придумывай обиды на ровном месте, как маленькая. Пойдём в дом, Наталья, здесь тянет.
Он подхватил коробку с фильтрами и направился вслед за женой на веранду, демонстративно щёлкнув замком. Разумеется, две тысячи пятьсот гривен за картриджи вечером мне на карту никто так и не перевёл.
Во второй раз выпрашивать у отца доступ к моей же квартире я не стала. В воскресенье утром вызвала мастера из сервисной службы. За сорок минут он заменил оба цилиндровых механизма во входной двери на новые — с защитой от копирования ключей. А потом я спустилась к консьержу и написала заявление, чтобы старый гостевой пин-код от домофона в подъезде отключили.
В понедельник вечером я сама позвонила отцу, чтобы напомнить о деньгах за установленные картриджи. Трубку он взял не сразу; на фоне громко бубнил телевизор, звякала посуда, кто-то двигал стул.
— Юлия, ну ты серьёзно из-за двух с половиной тысяч названиваешь? — недовольно бросил папа. — Мы с Натальей ужинаем. У нас тут ещё расходы по саду вылезли. На следующей неделе пенсию получу — перекину.
Я ровным голосом напомнила, что помимо государственной пенсии он получает неплохую арендную плату за свой капитальный гаражный бокс в городе, а фильтры я покупала со своей рабочей карты. Но отец тут же сказал, что ему некогда спорить, и просто сбросил вызов.
Как выяснилось уже на следующий день, именно в тот вечер за ужином они с Натальей, судя по всему, спокойно обсуждали совсем другую тему: как утром поселить в моей квартире её взрослого сына Романа.
Во вторник около двух часов дня я находилась на новом объекте и принимала у подрядчика разводку электрики, когда телефон вдруг зазвонил с городского номера.
— Юлия Денисовна? — послышался в трубке голос Валентины Сергеевны, нашей старшей по подъезду. — Ты сейчас на работе, да? Тут возле твоей двери на третьем этаже какой-то парень с девушкой стоят и три огромных чемодана рядом. Уже минут двадцать замок мучают. Говорят, ключ им дал Денис Павлович, только дверь почему-то не открывается!
Я едва успела поблагодарить соседку и сказать, что сейчас приеду, как на второй линии с треском вспыхнул входящий от отца.
— Юлия, ты что там натворила?! — заорал он без приветствия. — Почему мой ключ не подходит ни к верхнему, ни к нижнему замку?
— Потому что в воскресенье я поменяла замки, папа, — ответила я. — А теперь объясни, кто именно в рабочий день пытается открыть мою квартиру твоим ключом?
На другом конце повисла короткая, но очень выразительная пауза. Потом отец заговорил уже жёстче, будто не объяснял, а зачитывал распоряжение.
Он сообщил, что у моей двери находятся Роман, сын Натальи от первого брака, и его невеста Дарья. Они приехали из района выбирать плитку и сантехнику для ремонта, а папа дал им свой ключ, чтобы «ребята спокойно пожили» у меня пару недель, раз я всё равно с утра до вечера пропадаю на объектах. Закончил он требованием немедленно приехать домой и открыть им дверь.
Я застыла посреди недостроенного зала с чертежами в руках.