Выяснилось это уже на следующее утро: новая «идея» Андрея оказалась не просто очередной мелкой авантюрой, а планом с размахом. И разговор с Геннадием, который должен был касаться работы, внезапно начал обрастать совсем другими подробностями.
— Андрей, только попробуй сейчас произнести слово «стартап», — Марина остановилась в кухонном проёме, затягивая пояс халата. — Предупреждаю сразу: сковородка тяжёлая, настроение у меня боевое, а сочувствие к непризнанным гениям временно закончилось.
Андрей дёрнулся так, что чуть не смахнул со стола кружку. Полина мгновенно опустила глаза в телефон, будто внезапно стала частью мебели и к происходящему не имела ни малейшего отношения.
— Мариночка, да при чём тут стартап? — засуетился он, старательно изображая на лице деловую серьёзность. — Это нормальное коммерческое предложение. Геннадий со своей мастерской — это, конечно, хорошо, но там потолок понятен. А тут экологическое направление! Виталик из тридцать восьмой квартиры нашёл поставщика премиальных банных веников. Дубовые, можжевеловые, из канадского клёна!
Марина медленно села напротив и посмотрела на мужа с тем вниманием, с каким биолог разглядывает редкое, но крайне вредное насекомое.
— Канадский клён? — переспросила она ровно. — В нашем дворе, где из всей природы остался один облезлый тополь, который старше половины жильцов? И, позволь узнать, за какие средства ты собираешься закупать этот ботанический музей?
Андрей почесал затылок.
— Виталик говорит, на первый заход надо совсем немного. Где-то двенадцать тысяч гривен. Я подумал… у тебя ведь на счёте после села что-то оставалось…
Марина даже не вспыхнула. Наоборот, ей стало почти смешно. Это вечное ожидание волшебной «схемы» при полном нежелании просто подняться, умыться и пойти зарабатывать уже вызывало у неё не злость, а почти исследовательский интерес.
— Андрей, двенадцать тысяч гривен — это примерно две твои будущие зарплаты у Геннадия, — спокойно сказала она. — Которому, между прочим, ты уже должен был позвонить. А теперь послушайте мой план развития семьи. Полина!
Дочь нехотя оторвалась от экрана.
— С этого дня у нас новая экономическая модель, — Марина постучала пальцем по столешнице. — Раз денег в доме мало, а веники нам пригодятся разве что для выметания лени, вводим перераспределение обязанностей. Андрей, ты идёшь к Геннадию. Не когда-нибудь, а сегодня. Полина, ты устраиваешься хотя бы на временную подработку или начинаешь нормально помогать по дому. А я… я ухожу в отпуск. Самый настоящий.
— Мам, ты же только вернулась из села! — возмутилась Полина.
— В селе я копалась на огороде и таскала воду, — отрезала Марина. — Это не отдых. Теперь у меня будет интеллектуальный отпуск. Две недели я не готовлю, не стираю, не составляю списки покупок и не спасаю семейный бюджет. В холодильнике есть картошка и яйца, которые я привезла. Кому нужны деликатесы — тот идёт и зарабатывает на деликатесы.
Андрей попытался было начать речь о «женской природе», «домашнем тепле» и прочих удобных для него истинах, но Марина молча вынула из кармана халата беруши и с показательной невозмутимостью вставила их в уши.
Прошла неделя.
Квартира постепенно стала походить на съёмочную площадку фильма о жизни после катастрофы. Пыль, которую Андрей раньше «в упор не видел», на полках уже собиралась в плотные комочки и, казалось, вот-вот получит имена. Полина, столкнувшись с тем, что чистые футболки не появляются из воздуха, впервые за всю жизнь узнала, куда в стиральной машине сыпать порошок.
Андрей, к удивлению всех, от Геннадия не сбежал. Более того, выяснилось, что в мастерской есть не только тяжёлые детали, гаечные ключи и запах масла, но и целое братство таких же бытовых страдальцев. На перекурах они обсуждали не великие бизнес-планы, а куда более насущные вещи: как сварить пельмени так, чтобы не спалить кастрюлю, и чем оттереть руки перед тем, как садиться за стол.
Переломный момент наступил в среду.
Марина сидела в кресле с книгой, наслаждаясь редкой тишиной, когда дверь распахнулась и в квартиру вошёл Андрей. На нём была рабочая спецовка, от него пахло мазутом, железом и чем-то новым — не то усталостью, не то азартом человека, который впервые за долгое время сделал что-то полезное. В руках он держал пакет.
— На, — буркнул он, выкладывая на стол хлеб, чай и, словно главный трофей, дорогую колбасу. — Аванс дали. Геннадий сказал, что стартеры у меня неплохо получаются.
Следом пришла Полина. После смены в магазине она еле передвигала ноги, но тоже молча достала из сумки пачку печенья и йогурт.
— Сама купила, — коротко сказала она, потирая ступни. — Мам, там ещё акция была на твой любимый кофе. Я взяла одну пачку.
Марина вынула беруши. На кухне повисла тишина, но это уже была не обиженная, тяжёлая пауза. Это было молчание людей, которые внезапно поняли: еда в холодильнике не заводится сама, а деньги не падают с потолка вместе с пылью.
— Ну что, предприниматели? — Марина поднялась и принялась спокойно разбирать покупки. — Про веничный бизнес забываем?
Андрей опустился на край стула и махнул рукой.
— Да пропади они пропадом, эти веники. Виталик, как оказалось, сам их в лесополосе резал, а рассказывал про импорт и премиальное качество. Его вчера участковый оштрафовал за порчу зелёных насаждений. Хорошо, что я не успел влезть.
— Замечательно, Андрей, — кивнула Марина. — В кои-то веки ты проявил финансовую осторожность. Я даже запомню этот день.
Вечером они ужинали все вместе. На столе стояла обычная отварная картошка, нарезанная колбаса, хлеб, чай и тот самый кофе, который Полина купила на свои первые заработанные деньги. Разговор тоже был простым, без громких заявлений. Андрей рассказывал, как они с Геннадием возились со старым «Мерседесом», у которого капризничала проводка. Полина делилась ужасами магазинной смены и покупателями, которые сами не знают, чего хотят, но уверены, что виноват продавец.
Марина слушала их и понимала: сказочного преображения не случится. Андрей ещё не раз будет ворчать, что судьба к нему несправедлива. Полина ещё долго будет вздыхать по лёгкой и красивой жизни. Но что-то всё-таки сдвинулось. В этом доме снова начали замечать цену труда, а не только мечтать о быстрых деньгах.
— Марин, — Андрей замялся, дожёвывая бутерброд. — Ты завтра уже на работу? Или отпуск продолжается?
— Завтра выхожу, Андрей. Не волнуйся. Но предупреждаю сразу: статьи расходов на веники, канадские клёны и прочую гениальную экзотику в нашем бюджете больше не существует. Только реальная работа и реальные доходы.
Андрей посмотрел на свои испачканные мазутом руки. Эти руки теперь не тянулись к чужой карточке, а приносили домой хлеб, чай и колбасу. Он вдруг усмехнулся — немного смущённо, но почти по-настоящему.
— Ладно. Пусть будет реальная работа. Главное, чтобы колбаса тоже была настоящая.
Жизнь в их небольшой квартире снова вошла в привычное русло. Только теперь Марина знала: иногда труднее всего не заработать деньги, а перестать ждать чуда и начать крутить свои собственные гайки. А пока у неё оставались терпение, здравый смысл и тяжёлая сковородка, их семейный корабль, пусть со скрипом и креном, всё равно продолжал держаться на плаву.