— За торжество платят твои родители, а жильё приобретёт мой отец! — Артём произнёс это как окончательный приговор и швырнул на лакированную дубовую столешницу ключи от автомобиля. Удар вышел таким резким, что тонкие фарфоровые чашки на блюдцах жалобно дрогнули и звякнули.
— Артём, скажи это ещё раз, только спокойно и по словам, — Виктория застыла, обхватив пальцами чашку с уже остывшим жасминовым чаем. — Мне кажется, я неправильно поняла. Какое отношение мои родители имеют к банкету на двести гостей, если мы вообще не обсуждали ничего подобного?
— Самое прямое, милая, — он развалился на велюровом диване дорогого ресторанчика у набережной и с ленивым самодовольством поправил манжеты шёлковой рубашки. — В нормальных семьях существуют правила, которые не принято ставить под сомнение. Моя сторона вносит серьёзный вклад в наше будущее. Отец покупает квартиру: две комнаты в новом охраняемом комплексе, хороший район, подземный паркинг, консьерж, приличная инфраструктура. Это огромные деньги, Виктория. А от твоих родителей требуется всего лишь организовать достойный праздник: красивую выездную церемонию в загородной усадьбе, банкет, кейтеринг, цветы, ведущего с телевидения и дорогу для родственников из Полтавы. Неужели твои скромные учителя не могут хоть раз в жизни потратиться ради единственной дочери?
Виктория смотрела на мужчину, с которым прожила два года в полном доверии, и словно видела перед собой незнакомца. Где был тот мягкий, немного смущающийся парень, который читал ей стихи на крыше старого дома и укрывал пледом, когда она болела? Перед ней сидел другой человек — холодный, расчётливый, уверенный в своём превосходстве. Его безупречная укладка, колючий взгляд и барская манера говорить будто принадлежали не любимому, а постороннему, которому вдруг дали власть и он решил ею насладиться.
— Мои родители не “старики”, Артём, — голос Виктории дрогнул, но она заставила себя выпрямиться. — Папа всю жизнь преподаёт математику, он заслуженный учитель. Мама ведёт мировую художественную культуру в гимназии. У них нет свободных миллионов. Чтобы оплатить счета, которые твоя мама вчера прислала мне под видом свадебной сметы, им придётся либо продать наш семейный домик с садом на Днепре, либо влезть в такой кредит, который они будут закрывать до самой старости.
— Значит, пусть берут кредит, — небрежно отозвался жених и сделал глоток минеральной воды. — Не разорятся. В конце концов, это их обязанность. Твоя семья поднимается на уровень выше, ты понимаешь или нет? Мы вводим тебя в совсем иной круг. Мой отец — заместитель руководителя департамента, мама состоит в попечительском совете благотворительного фонда. На свадьбе будут не случайные люди: городские чиновники, деловые партнёры, судьи хозяйственных судов. Мы не можем наливать таким гостям дешёвое полусладкое в какой-нибудь столовой на окраине и ставить на стол заливную рыбу. Нужен масштаб: дорогой зал, живые орхидеи, шампанское, достойная подача. И это зона ответственности стороны невесты. Отец сказал ясно: с нас квартира, с вас праздник. Всё. Спорить тут не о чем.
— А сама квартира? — спросила Виктория почти шёпотом, но в её голосе внезапно появилась ледяная ровность. Внутри у неё будто оборвалась туго натянутая струна, и вместо боли осталась странная прозрачная пустота. — Если твои родители покупают жильё для нашей семьи, оно будет записано на нас обоих? В совместную собственность? Или хотя бы поровну?
Артём негромко рассмеялся, снисходительно покачав головой, словно взрослый выслушивал глупый вопрос маленького ребёнка.
— Ты серьёзно? Какая ещё совместная собственность? Квартиру приобретает мой отец на свои деньги. Разумеется, юридически она будет оформлена на него. В крайнем случае он сделает дарственную на меня — мало ли что, жизнь длинная, ситуации бывают разные. Но жить-то мы будем там вместе. Тебе временную регистрацию оформим, чтобы с поликлиникой и документами не возникало лишних вопросов. Ты будешь хозяйкой: шторы выберешь, посуду расставишь, уют наведёшь. Что ещё тебе нужно? Зато не придётся таскаться по съёмным квартирам.
— Ясно, — Виктория осторожно опустила чашку на блюдце. Фарфор сухо стукнул о стеклянную поверхность стола. — То есть план действительно простой. Мои родители отдают всё, что копили годами, ради одного вечера, чтобы твои важные гости остались довольны. Фейерверки погаснут, цветы завянут, еда будет съедена, а если через год я тебе надоем, ты спокойно выставишь меня за дверь с чемоданом вещей, потому что квартира записана на твоего папу.
— Не смей всё выворачивать! — взорвался Артём. Его холёное лицо перекосило от злости, на висках проступили напряжённые жилы. — Ты всегда ищешь подвох там, где его нет! Мама правильно сказала: вы, провинциальные интеллигенты, только изображаете из себя бескорыстных и возвышенных людей, а на деле за каждую гривну готовы удавиться. Скупые, мелочные, меркантильные! Запомни, Виктория: либо всё будет так, как решила наша семья, либо свадьбы не будет вовсе.
Он резко подался вперёд, вперив в неё жёсткий взгляд, и уже собирался произнести следующую угрозу.